— Тут вот шо, Павел Семенович, не хочу я одного заместителя посылать встречать Каштан, может быть, и вы присоединитесь к этой процедуре? Тут важен первый момент, а уж кто, кроме вас, сможет его уловить. Разумеется, вместе с ним, он сам так захотел, чтобы вы были с ним. Не возражаете? — генерал выжидающе замолчал, а Быстров, чертыхаясь про себя, каким-то не своим голосом сотворил унылую фразу:
— Так, а я что! Разве могу отказать! — и замолчал, надеясь на милость генерала, который мог бы сказать, что можно, дескать, и отказаться, и встреча гостей не его, начальника контрразведки, обязанность, но в трубке слышалось только дыхание председателя Краевого КГБ, что означало только одно: изволь согласиться с этой просьбой и встречай гостей. — Хорошо, я готов встречать. Приеду прямо на вокзал.
— Нет уж, давайте от управления, все вместе и разом, — отозвался генерал, и Быстров услышал облегчение в его голосе. Он понял, что не заместитель хотел его участия, а сам генерал желал, чтобы с самого первого момента эта гостья была в сфере наблюдения Павла Семеновича.
«Да, — признался он себе, — я, собственно, ждал этого и был уверен, что ближе и понятней будет любой процесс, если видеть его от начала».
— Ладно, Павел Семенович, — генерал перешел на плотный баритон, — прими это, как и мое желание. Сейчас идите, отдыхайте. Мигнете мне, если шо-то проявится на встрече! — И он положил трубку.
Быстров перешел через улицу от управления к пятиэтажному кирпичному дому поблизости, где жили многие коллеги по работе, поднялся на второй этаж к себе. Открыв входную дверь, он, как всегда, спиной ощутил холод. Так продолжалось уже четвертый год после смерти жены. Умирала она в лютый январский мороз, и это ощущение леденящего холода всегда пробегало, когда входил в квартиру.
На кухне, вскипятив воду, он заварил крепкий чай, в тишине, не включая телевизор и радио, с наслаждением попил, принял ванну. В темноте прошел в самую дальнюю комнату, где сразу же после похорон поставил себе узкую койку, заменив панцирную сетку, деревянной конструкцией из упругих дощечек, бросив поверху твердый стеганый матрац. На этом жестком ложе и спал, если можно было назвать сном то состояние полусна или полуобморока, в котором он находился ежедневно от полуночи до пяти утра.
Сентябрь 1977 года. СССР. Краевой центр. УКГБ. Встречающих на перроне было много, все ждали запаздывающий поезд из Москвы. Быстров и заместитель генерала стояли около главного входа вокзала молча, изредка встречаясь взглядами, напряженно улыбаясь. Говорить было не о чем, да и не до разговоров было, нервная атмосфера накалялась и вдруг как-то мгновенно кончилась, когда из вагона вышла красивая, элегантно одетая женщина и остановилась, оглядывая встречающих. Павел Семенович сразу же определил, что это и есть та самая Каштан, которую они встречают. Быстров с заместителем отделились от стены и с широкими улыбками пошли навстречу. Чуть в отдалении вспомогательный состав встречающих, также раздвинув в улыбке губы, пошел в ее сторону.
— С приездом, здравствуйте! — помпезно начал заместитель. — Надеюсь, в нашем фасадном поезде было уютно? Мы вот тут небольшим составом приехали встречать, — он представил себя и Быстрова, потом, обернулся, и от группы вспомогательного состава отделилась молодая девушка, оперативник из пятого отдела, и протянула букетик местных, скромных цветов.
— Слушайте, ну зачем вы так торжественно? Не стоит! За цветы спасибо, а в поезде было действительно уютно! — как-то с трудом проговаривая слова, сказала Каштан. Она с любопытством оглядывала их группу, дольше всех остановив взгляд на Быстрове, на что Павел Семенович отреагировал еще более широкой улыбкой.
— Как вы, товарищ полковник? Поедем устраивать вас в гостиницу? — спросил заместитель, надеясь, что так и случится, а уж что потом будет, так это вилами на воде писано.
— Ни в коем случае. Сразу же едем в управление, — Дора Георгиевна решительно дернула головой, — все бытовые дела после!
Она мило улыбнулась всем, парни из сопровождения уже подтащили ее чемодан и сумку. Теперь просто все стояли, ожидая команды главного по встрече.
— Ладно! Хорошо! Едем в «контору», а потом будем устраиваться. Мы вам в самой нашей центровой гостинице заказали хороший номер. И рядом с управлением! — соглашаясь, сказал заместитель, и все двинулись через ворота к выходу на привокзальную площадь.
Быстров оказался по правую руку от Каштан и, слегка заикаясь, как это иногда случалось с ним, сказал:
— Товарищ Каштан, какой план у вас на сегодня? Все в управлении готовы встретиться с вами и выслушать ваши предложения.
Еще в Москве, изучая личные дела высших офицеров УКГБ Края, она отметила этого полковника Павла Семеновича Быстрова, начальника контрразведки, и не ошиблась в своих прогнозах, когда предположила, что именно он будет на вокзале первым среди встречающих.
