Дверь приоткрылась, и незнакомый мужчина осторожно вошел в комнату. Увидев, что я лежу с завязанными руками, – из такого положения напасть практически невозможно, – он полностью распахнул дверь, окинул меня подозрительным взглядом и холодно произнес:
– Фрау Линда велела, чтобы ты побрился и переоделся во что-нибудь приличное. Хватит, говорит, разыгрывать из себя дешевого гангстера и болвана – вот тебе спортивная форма и кроссовки, переоденься. – И он кинул в мою сторону спортивную сумку.
– А это? – Я указал на связанные руки.
– Сейчас, – сказал он, вытащив нож и виртуозно освободив меня от пут. – Только без глупостей, все под контролем – включены камеры внутреннего и внешнего наблюдения. Вдобавок охрана и прочее.
– Понятно, – кивнул я, с наслаждением разминая руки.
Я понял, что фрау Линда будет интенсивно со мной общаться. «Только бы без применения спецсредств», – подумал я, хотя трудно было в моем положении рассчитывать на снисхождение.
Минут через двадцать в комнату вошла фрау Шварцер. Она придирчиво осмотрела мою модную куртку на молниях и спортивные брюки.
– Что ж, – усмехнулась она, – это уже немного лучше, чем гардероб фальшивого Гансвурста.
Воцарилось непродолжительное молчание, в течение которого, должно быть, мы оба вспоминали интимные подробности нашей вчерашней встречи. Я подумал о том, как мы чуть не занялись любовью.
Она сменила свой сексапильный наряд на синие джинсы и синий свитер с высоким воротником, но джинсы так соблазнительно обтягивали ее бедра, что она отнюдь не выглядела олицетворением святой невинности.
– Как вы себя чувствуете, герр Фрайер, Риттер, Функе или мистер… как вас там? Джеймс Бонд, не так ли? – спросила она.
– Я страшно разочарован. Насколько я помню, наша беседа сулила интересное продолжение. А что теперь?
– Теперь вы будете рассказывать как на духу.
– О чем?
Вдруг Шварцер шагнула назад, к двери, откуда тот самый мужчина протянул ей помповое ружье, которым она угрожала мне накануне. Шварцер смотрелась просто великолепно: высокая, величественная, настоящая, а не мифическая Маргарита из гётевского «Фауста». Ее волосы были подвязаны светлой лентой. Она уселась на скамью, держа ружье на коленях дулом вниз.
– Вы не должны были так себя вести. Вам следовало знать, что я никогда не позволю лапать себя примитивному уголовнику из Берлина.
– Если это лесть, – ухмыльнулся я, – то спасибо.
– Вы бы легли со мной в постель? Как Гансвурст?
Я изобразил удивление:
– Вы и сами, Линда, зашли достаточно далеко, – напомнил я. – Во всяком случае, вы многим успели досадить.
– Наверное, – согласилась она и после непродолжительного молчания добавила: – Как, например, вашей подружке из Мюнхена. Как, кстати, чувствует себя эта юная дуреха Эрика, с которой вы встречались в ресторанчике, уже в Мюнхене?
– Злится на меня, боится вас и жалеет себя… Но имейте в виду, я, как Гансвурст, защищаю своих клиентов, фрау Шварцер.
Она расхохоталась.
Может, хватит кормить меня вашим Гансвурстом и так дешево играть. Скажите хоть свое настоящее имя – терять-то вам уже нечего.
Шварцер не спускала с меня глаз.
– Должна вам сказать, Ганс Фрайер, гангстер из вас получился не киношный. Хотя кому-кому, а вам-то лучше знать, как это делается… Вы хотя бы брали за образец голливудских кумиров…
Я понятливо ухмыльнулся.
– Зато из вас получилась прехорошенькая гейша, фрау Шварцер.
Она поморщилась и потом произнесла, как будто сделала научное открытие:
– О, я поняла! Это все была игра, рассчитанная на просвещенных идиотов или кретинов-умников, так?
– Правильно, – кивнул я. – Это должно было выглядеть достаточно убедительно, чтобы все поверили в серьезность моих намерений. И ведь сработало, верно? Во всяком случае, с Эрикой мне все стало ясно сразу: она здесь ни при чём. А вот людям, которые мне нужны, было бы наплевать, кого я прикончу, – им самим убивать не в новинку. Не так давно здесь, в Берлине, погиб наш человек. Хантер. Помните Хантера, Шварцер? Он был помешан на коллекционировании картин и разного рода антиквариата. Еще он замечательно готовил.
– Я помню вашего коллекционера, – бесстрастно произнесла она. – Хотя назвался он иначе. Когда он второй раз появился на Курфюрстендамм в магазине Рашеля Диманта, нам показалось, что у него на уме нечто другое.
Я изучающе посмотрел на нее. И мысленно распрощался с последней надеждой: в глубине души я всё-таки ожидал, что она станет отрицать свою причастность к смерти Хантера.
– В любом случае, – произнес я, – урок оказался для вас настолько убедительным и унизительным, что рисковать дальше вам не захотелось. Вы сбросили маску и угостили меня замечательным коктейлем, как в дешевом боевике.
Шварцер рассмеялась.
– Милый Ганс, вы себе льстите. Неужели вы считаете, что и впрямь запугали меня такими примитивными выходками?
– Хорошо, – согласился я. – Значит, вы просто разозлились и потеряли голову. Я спровоцировал вас на то, чтобы раскрыть карты. В противном случае мне пришлось бы еще долго ломать голову, гадая, кто из вас нужный мне человек. Но вы сыграли в открытую. Это и важно.
В ее взгляде мелькнуло любопытство.
