– Мы должны выяснить, что затеял Красавчик. В какую бы немилость он ни попадал, не могут они швыряться такими специалистами. Кстати, тебе и в самом деле придется действовать в интересах твоей жены, Рудольф. Ты уже сам, должно быть, понял, что всё то, что способствует достижению нашей цели, одновременно облегчает положение твоих близких. В особенности если удастся добыть улики против Глотцера. Кстати, судя по отчётам, лежащим передо мной, положение на рынке древностей должно и в самом деле резко улучшиться, если удастся отстранить Глотцера.
– Вам не нужно меня уговаривать, шеф, – ответил я чуть резковато. – Не могу сказать, что не сплю ночами, беспокоясь о раритетах немецких исследователей и славной миссии барона фон Фальц-Фейна, но вот реальная угроза Сони– совсем другое дело. Мне дозволено будет предпринять решительные меры для их защиты, если понадобится?
– Разумеется, – заверил Сансаныч. – И запомни: твоя миссия – не только в том, чтобы сохранить артефакты композитора для «Русского Моцартеума» и защитить Соню, и не в том, чтобы практически отстранить Глотцера и его оруженосца Красавчика-Ника от этой темы. Срочно выясни, какое задание выполняет Красавчик-Ник. Меня уже одолела оппозиция.
– Что думают по этому поводу наши коллеги из Бюро?
– У них нет никаких серьёзных данных. Они даже не знали, кто скрывается под личиной Красавчика-Ника и чей он агент. Они полагали, что его наняли как замену джентльмену по имени Рашель Димант с Ку'дамм, который держал лавку с антиквариатом и был застрелен десять лет назад.
– Я согласен, что наняли как замену, но вряд ли ему доверили бы самостоятельно заниматься артефактами. Во-первых, он еще новенький, и мне сдаётся, что Глотцер, если и доверяет ему, то некий мизер и безусловно не пускает в дело с артефактами, где на карту поставлена немалая сумма. Тем более что был человек, которому Глотцер верил несравненно больше.
– Романцов?
– Да, шеф. На мой взгляд, Красавчика-Ника Глотцер нанял для того, чтобы подстраховаться. Дескать, тот будет как противовес Романцовым – гарантом безопасности в том случае, если Евгению и Ольге не придутся по душе методы Глотцера по добыче артефактов. Кстати, убийство Рашеля Диманта подталкивает к интересным выводам.
– Каким?
– Красавчик-Ник нашёл работу и стал доверенным лицом Глотцера. Романцовых вытолкали на обочину в проекте захвата артефактов Моцарта, расчищая тем самым путь Красавчика к раритетам. Вспомним хотя бы поведение неонациста Эрика Юнга. Вам не кажется, что между этими событиями может быть связь?
– Да, мне это тоже приходило в голову, – ответил Сансаныч. – Сейчас эту версию как раз изучают.
– Как бы то ни было, – подвёл я итоги, – я убеждён, что ставка на Романцовых, которую выбрал Глотцер в проекте приобретения артефактов, правильная, а Красавчика-Ника он нанял только как телохранителя. Тогда становится понятным, почему его люди убили Виктора и пытались ликвидировать меня.
– На первый взгляд выбор довольно странный. Он в пух и прах рассорился с парой Романцовых, и, судя по имеющимся у меня сведениям, те платят ему сторицей.
– Это так, – согласился я, – но вы не знаете натуру таких интеллектуалов-авантюристов, как Евгений Романцов и его жена. Евгений очень принципиальный, даже честный человек. Такие люди сейчас редкость, и, кроме того, он держит слово. И Глотцер прекрасно знает, что если Романцовы пообещали приобрести раритеты, то они так и поступят – вне зависимости от личных отношений. Так что Глотцеру нужно только заставить Романцовых дать слово.
– Да, занятная личность этот русский герр Романцов, – произнёс Сансаныч.
– До меня дошли сведения, что вы направили сюда ещё человека, шеф, мне в помощь?
– Да.
– Мне нужно, чтобы он кое за чем присмотрел в безопасном месте. Я позвоню ему через двадцать минут.
– Хорошо, я это улажу. – Он дал мне номер телефона. – И ещё, Рудольф…
– Что?
– После того как выяснишь, в чём состоит задание Красавчика, не забудь о приказе про то, что нужно делать с такими людьми, как он, например, создать видимость законности, чтобы наши коллеги были счастливы. То же самое относится и к Глотцеру.
– Представляю, какая у меня будет глупая физиономия, шеф, когда я заявлю, что они арестованы! К тому же, у меня уже был выписан ордер на их задержание.
– К сожалению, – увещевающим тоном заговорил Сансаныч, – государству, которому ты служишь, совершенно безразличны твои эмоции.
– Да, я так и думал, – ответил я, – но все равно рад услышать это в форме официального заявления…
Соня вышла из спальни и направилась ко мне. На ней были сандалии, голубые шорты и просторная безрукавка навыпуск. Мне почему-то показалось, что безрукавка мужская, но на Соне она уже выглядела вполне женской. Волосы еще не совсем высохли, и она на ходу продолжала подсушивать их полотенцем.
Она спросила:
– Мне почудилось, или кто-то тут произнес имя Глотцера?
Мне пришлось даже чуть поднапрячься, чтобы вспомнить, кто упомянул Глотцера. Я возразил:
– Вообще-то я обсуждал коллегу Глотцера по антикварному бизнесу Евгения Романцова из Мюнхена.
