– Нет, конечно. Евгений сорвался с места, прежде чем я успел уговорить его сделать для нас то, что сейчас он делает по собственной воле. У меня не было ни единой возможности поговорить с ним. Прежде чем он доставит груз по назначению, я постараюсь как-нибудь перехватить его, но это будет непросто, поскольку я ничего не знаю о его планах. Но он должен был с кем-то договориться, поскольку в противном случае просто не знал бы, куда ехать, с кем встречаться и так далее…
– Хорошо, я тут тоже попробую кое-что предпринять, – сказал Сансаныч. – А остальное будет зависеть от герра Романцова, да?
– Совершенно верно, шеф. – невозмутимо сказал я и положил трубку.
– Ты искала меня, кажется?
Ольга сокрушенно улыбнулась.
– Да. Чертовски глупо с моей стороны говорить обратное.
– Неужто не могла придумать что-нибудь поумнее?
– Нет, понимаешь…
– Что тебе, чёрт побери, на самом деле здесь нужно, Ольга?
– Мне… – она смешалась.
Потом рассмеялась.
– Я догадываюсь, – ответил я. – Начнём с предыстории. Вы с Евгением, кстати сказать, пару лет назад были в Москве и встречались с Максом, занимавшимся Моцартом. Он выпустил мистико-эзотерический роман о великом маэстро из Вены.
– Да, вы правы, – кивнула Ольга. – Мы встретились тогда в кафе на Цветном бульваре.
– Вы даже обещали достать локоны Моцарта, чтобы исследовать их на присутствие двухлористой ртути (сулема), которой травили композитора, давая ему этот сильнейший яд с едой и питьём.
Ольга поморщилась.
– Вам и это известно?
– Разумеется. И ваша миссия была организована Михаилом Глотцером, не так ли?
– Всё верно, именно им. Хотя, для Евгения, как истового ценителя музыки Моцарта, важны были именно те локоны композитора, исследованием которых занимался Макс.
– Ольга, так давайте же будем до конца искренними друг перед другом. Евгению, наверное, уже надоело дожидаться там, в машине или еще где-то, пока вы вернётесь и отчитаетесь. Пусть поднимается к нам и присоединяется к беседе.
Ольга потупила взор и сказала совершенно другим голосом:
– Мне кажется, ты уже знаешь, в чем дело, Рудольф?
– Вы имеете в виду то, что хочет герр Глотцер от четы Померанцевых? Это не трудно угадать, учитывая род занятий Глотцера, прошлое Евгения Романцова и кое-что другое.
– Сначала Глотцер просто сделал Романову деловое предложение, – стала рассказывать Соня. – Причем Евгений получил бы большие деньги. Глотцер заявил, что своим людям он готов платить сколько угодно, но скорее расшибётся в лепешку, чем заплатит хоть цент этим чёртовым владельцам артефактов. Этим коллекционерам. Уступи им только раз, сказал он, и потом всю жизнь придется давать на лапу любому антикварному бандиту. Он хотел, чтобы кто-то отправился в Мюнхен и припугнул обладателя раритетов как следует. Романцов, естественно, согласился. Он давно набил себе руку в подобного рода делах. Он говорил, что у него сразу же вырабатывается адреналин, когда перед ним прижимистый владелец артефакта.
– Да, он упёртый малый.
Оля гневно вскинула голову.
– Ну почему вы всё время злословите о нём?
– Вы же не рассчитываете, что мы с ним станем закадычными приятелями?
Она вздохнула и отвела глаза.
– Идите к Евгению и… Что вы сказали?
Ольга помялась, потом замотала головой.
– Ладно. Передайте Евгению, что у меня есть для него предложение, которое поможет решить все проблемы: и его, и мои. И еще скажите: я не думаю, что в самое ближайшее время случится нечто серьезное, но пусть он на всякий случай сегодня не ложится спать после обеда.
Закончил я словами:
– Я хочу сперва убедиться в том, что сделаю именно то, что надо. Сядьте пока, Ольга, и выпейте кофе.
Я указал ей на стул. Она чуть поколебалась, потом решившись, прошагала к стулу и присела. Взяв в руки чашку и блюдце, она принялась за кофе.
– Похоже, Глотцер и впрямь закручивает гайки, – сказала Ольга.
– Он хороший стратег, – ответил я. – Сразу чует, где у противника самое слабое место. Ведь такому человеку, как Евгений Романцов, угрожать нельзя, пусть он даже и отошёл от дел. Ведь, бывших агентов не бывает. Если отступников наказывают по большому счёту, тогда как те, кто является достоянием разведки, всегда под бдительной охраной. Вот почему все угрозы извне закончатся только одним – телефонным звонком, и резким северо американским диалектом некто предупредит: «Если что-нибудь случится с Романцовым, то я вам лично не позавидую».
Это ожидаемая реакция ЦРУ или иной мощной спецслужбы.
– Ты говоришь так, как будто у вас с Романцовым есть ещё что-то общее.
– Есть, – подтвердил я. – И не забывай еще Красавчика-Ника.
