– А, Романцовы, – протянула Соня, энергично растирая волосы. – И не забудь про его жену Ольгу.
– Кому ты звонил, Рудик? – спросила Соня.
– Своему патрону. Ты с ним знакома.
– А, тот самый седовласый человек, который приезжал и пытался отговорить меня?…
– Тот самый.
– Он не очень хороший дипломат. Все, что он рассказывал мне о твоей… работе, меня просто потрясло, если не сказать хуже.
– У кого-то слишком длинные уши, – съязвил я. – Хоть шёпотом переговаривайся.
Соня потупила взор и произнесла в совершенно ином тембре:
– Я вовсе не подслушивала. Просто когда ты значился Гансом Фрайером или Гансвурстом, агентом по недвижимости во Франкфурте-на-Майне, то я с тех пор ломаю над этим голову. Это что-то вроде кодовой клички?
– Да, это кодовая кличка.
– Твоя?
– Совершенно верно. Кстати, когда я бываю Гансвурстом, то становлюсь жутким сукиным сыном.
Соня весело захихикала, глядя на меня в зеркало.
– Неужто ты думаешь, что я не замечу разницы?
Экс-жена, разумеется, была права. Увы, всё уже не могло быть как прежде, в те благостные семь лет, когда я сидел в берлинском офисе и жил в своё удовольствие, занимаясь имитацией бурной деятельности или ИБД. Мы оба с Соней знали это. Какое-то время нам удавалось жить и общаться в некоем придуманном мире. Но когда я вернулся в Россию, наступил перерыв в наших отношениях, который расставил все точки над i. И вот я снова в Германии. Сейчас мы вернулись к реальности.
Соня обернулась и посмотрела на меня в упор.
– Теперь мне всё ясно, – сказала она. – Ты всё-таки решил выйти с Глотцером на тропу войны?
– Скажем так: я просто начал действовать на опережение. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. А потому быстро собирай чемодан, поедем со мной на секретную квартиру. Это для твоей же безопасности.
Соня продолжала буравить меня взглядом, потом пожала плечами.
– Ну ладно, будь по-твоему…
И задумавшись, она словно спохватилась:
– Послушай!.. У меня оставаться категорически нельзя.
По её мимолетному испуганному взгляду я догадался, о чём она подумала. Она наверняка вспомнила эпизод десятилетней давности, когда вывозила меня из горящего особняка в восточном Берлине. Тогда я оказался пленником русской мафии.
Я ответил:
– Не беспокойся, Сонечка. Всё будет как в классическом боевике с хэппиэндом. Правда…Мы отправимся в великолепный район Шарлоттенбург, ты будешь коротать время в двухуровневой квартире. Выходить на улицу тебе не обязательно; прислуга всё сделает, что твоя душа пожелает. Итак, всё под контролем, а ключи у меня в кармане. По коням!
– Давай в Шарлоттенбург! – с нетерпением проговорила она и поинтересовалась: – Долго ехать?
– Не очень. Собирай чемодан, бери минимум вещей…
В центр города или в Шарлоттенград, как говорили русские эмигранты первой войны, мы добирались около часу. Наконец, я притормозил возле дома с аркой и с зарешечёнными воротами. Набрал нужный номер, мне ответили: «Сейчас». Нащупав в кармане пистолет, я напряженно ждал.
Ворота медленно открылись
Мы въехали во двор, к нам навстречу вышел светловолосый мужчина. Он подал условный сигнал, и я вынул руку из кармана. Потом достал из-за сиденья чемодан Сони и помог ей выйти из машины.
– Господи, ну и казематы, – заявила она, когда мы поднимались в лифте на третий этаж. – Надеюсь, мне здесь не придётся долго засиживаться?
Я промолчал.
Встретивший нас человек уже звонил по телефону, как у нас было заранее условлено. Я закрыл за нами дверь и поставил чемодан на пол. Молодой человек жестом показал, что уже дозвонился: всё в порядке.
Я повернулся к Соне.
– Помнишь моё обещание? – спросил я.
– Какое?
– Ты меня уже два раза спасала от смерти.
Соня опустила глаза, и лицо её сразу стало озадаченным и встревоженным.
Мне пришлось вернуться в коттедж Сони в Кемпински, чтобы захватить кое-какие её вещи, забытые в спешке, а также локоны Моцарта, а затем вернуться в Шарлоттенбург.
Уложив всё, что мне было нужно в чемодан, я собирался уезжать, как в дверь позвонили.
Я подошёл, посмотрел на экран – там стояла Ольга Романцова. Это было просто невероятно.
Я открыл дверь, молча пропуская Ольгу вперёд.
– Да, я прекрасно понимаю, что вы ощущаете, – сухо проговорила фрау Романцова и вошла в прихожую.
