Распространение исторических воззрений все более и более утвердило взгляд на «конституцию» как на необходимый элемент всякого государственного порядка. Таким образом, «конституцию» должны иметь не только ограниченные монархии, но все возможные государства вообще. «Государство без конституции было бы анархией. Конституция свойственна даже «тирании» в античном смысле — так называемым деспотиям, ровно как и такому строю, где правление находится в руках демократического комитета общественного спасения (в роде французского 1793 года)»[542]. Но это признание вносит изменения в самое понятие конституции. Под «конституцией» приходится понимать уже не акт ограничения монархической власти и не акт учреждения власти республиканской, но всякий порядок, устанавливающий способность постоянного распоряжения государственной мощью.
Несколько иное понятие о конституции устанавливают некоторые представители классовой теории государства. Фердинанд Лассаль в своей известной речи «О сущности конституции» совершенно справедливо называет конституцию «основным законом» государства и подчеркивает те признаки, которые свойственны такому закону как «основному». По его мнению, «основной закон» должен быть законом более глубоким, нежели другие законы, должен быть «основанием» для других законов, то есть быть «творцом» других законов, постоянно «воздействовать» на них. «Но то, что имеет основание, — говорит Лассаль, — не может быть произвольно тем или иным, но должно быть именно таковым, каково есть». «Следовательно, в представлении основания заключается мысль деятельной необходимости, действующей силы, которая необходимо делает основанное ею тем, чем оно именно есть». Таким образом, согласно воззрениям Лассаля, конституция есть «деятельная сила, которая необходимо делает все другие законы и правовые учреждения, устанавливаемые в стране, тем, чем они именно являются». Где искать эту деятельную силу, спрашивает Лассаль. И отвечает: это суть «фактические отношения силы» в данном государстве. Таким образом, в монархической Пруссии подобными силами, по мнению Лассаля, были король, армия, дворяне и землевладельцы, фабриканты, банкиры и сам народ в своих настроениях и привычках. Все это суть части «конституции» Пруссии, определяющие содержание тех писанных конституционных текстов, которые значатся на бумаге и принимаются юристами за истинную «конституцию». Лассаль делает любопытное предположение, доказывающее его мысль: предположим, что все «клочки бумаги», на которой написаны законы, сгорели и пришлось бы писать новые. Решительно ли отличались бы они от старых? По мнению Лассаля, существенных отличий не было бы, если бы соотношение сил не изменилось. Каждая из реальных сил выступила бы с тем весом, который она имеет, и соотношение сил, в общем, вылилось бы в старую юридическую формулу. По существу, это совершенно правильная цепь умозаключений, но в ней имеется ряд недостаточно выясненных понятий. Лассаль называет фактические условия, определяющие сущность конституции, самой конституцией. Конституция есть порядок, предоставляющий отдельным лицам способность и возможность распоряжения государственной мощью. Такой порядок основывается на соотношении социальных классов и сил, но не должен быть с ними смешан. На таком смешении покоится все построение Лассаля. Именно когда он перечисляет «силы», определяющие конституцию, он не различает: 1) «депозитариев» государственной мощи, каковым является, например, король; 2) технические средства, необходимые государству для осуществления власти, каковым является, например, армия; 3) социальные силы, существующие в данном государстве, — правящие социальные классы (землевладельцы, капиталисты) и управляемый народ, вместе с властными отношениями, образующими «властный статус» данного государства, который покоится на признании подвластными данного положения властвующих. Различая названные категории, нужно сказать, что понятие «конституции» затрагивает только отношение «диспозитариев» власти к техническим средствам властвования («король есть главнокомандующий вооруженной силой» — вот поистине один из элементов конституции монархического государства). Что же касается до отношения социальных сил, до «властного статуса», то он составляет предположение конституции, но ни в какую конституцию не входит и входить не может.
В последующем изложении мы будем иметь дело с изучением тех официальных отношений властвования, которые определяются конституциями государств — другими словами, с государственным устройством. Учение о государственном устройстве распадается на две части — на учение об организующих или регулирующих началах государственной жизни и на учение об организованном порядке («государственное устройство» в узком смысле этого слова).
1. Существующие теории
