После того как Россия прошла этап монгольских «спаррингов», укрепилась и душой, и телом, утвердилась в идее, что она Третий Рим, и «официально» объявила себя Империей, она стала готова для выполнения задач нового уровня, под стать ее «приобретенному величию». Мы уже упоминали, что в средние века у русского народа была возможность осуществить два проекта: один – западный, литовский, стать частью «Папского» проекта и другой – восточный – Российская Империя (Третий Рим). За время становления Третьего Рима, в условиях жесточайшей «внутрисемейной борьбы» восточной ветви дома Рюриковичей, под неусыпным и ненасытным присмотром монгольских ханов, часть западных «исконно русских земель» (потому что были населены русскими, не было тогда ни украинцев, ни белорусов, не стоит путать географические термины с национальными, было понятие Белая Русь, но не было белорусов, было понятие «окраинная земля», но не было «укров») оказалась под сильным влиянием Ватикана и им же продвигаемых идей «униатства». Польстилась часть западного дома Рюриковичей на «ватиканские грамоты». Князь Данила Галицкий, потомок великого Рюрика, согласился принять помазание на царство от отщепенца от Церкви Христовой. Если даже Рюрикович согласился на притязания Ватикана, то что говорить о местном западном «малорусском» боярстве? Им всегда, и сейчас тоже, идеи «пассионарности» были чужды, а близки были идеи «конкретной и удобно применимой» власти для достижения доступного их уровню понимания «блаженства» (чтобы не хуже, чем у кума, чтобы сало и горилка, и чтобы москаль на битву не гнал). Вот эти всегда были готовы променять первородство на похлебку. Не мне судить Даниила, есть логика желаний, а есть обстоятельства, может, хотел как лучше, а получилось, как всегда. Все-таки на реке Калка кровь пролил. Но «выявленный» способ мышления, присущий части русского боярства, должен учитываться всегда как вероятный. Поэтому, когда в Москве воцарился истинный царь, для «западенцев» и для тех, кто стоял за их спинами, он стал Грозным, в смысле, грозный противник, а для всех остальных русских он был, есть и должен оставаться Великим. Он ведь Казанское и Астраханское ханство усмирил, перестали они набеги творить, не покорял Иоанн те ханства, а освободил те народы от власти неправды. По этой причине, потом там «партизан» не наблюдалось (значит, подавляющее число населения вновь «покоренных» земель почему-то не стало противиться «покорителям», а «молча» и, возможно, с благодарностью признало их власть), а вот «сирот казанских» (представителей местной элиты, которые веками промышляли набегами, насильно принуждая к этому своих подданных) – «оторванных от кормушки прихлебателей», было в достатке. Потом это в истории России повторялось многократно, и когда Кавказом прирастала, и когда Средним и Дальним Востоком. Хотел Иоанн Васильевич объединить Россию, освободить от тлетворного влияния Ватикана всю землю русскую, «провести “геополитическую” пешку в ферзя», но воспротивились «паны» и продажные князья, и началась Ливонская война. Один воевода московский, храбрый и статный, то ли Курбский, то ли Тухачевский, то ли убежал в Речь Посполитую одурманенный, то ли улетел в Берлин «недотравленный», многие так поступали тогда и сегодня. Трудная была война, за «западных» русских (Ливонская конфедерация) «заступилась» объединенная Европа (Швеция, Великое княжество Литовское, Дания и Польша). Война была скорее гражданская, чем обычная (и сейчас многие европейцы готовы поддержать самостийность), не всегда даже на брата положиться можно было. Как разоблачить врага, как узнать, кто верен, ведь для большинства людей «лучше синица в руках, чем журавль в небе», по «мозгам» их и желания их. Иоанн Великий, не по злобности, а по необходимости, создал опричнину, так же как позже Дзержинский создал ВЧК.
