Очень важно, что именно в XIX веке научно-технический прогресс и социальная эволюция пересекли некую невидимую черту, когда оказалась возможной подобная смена нравственной ориентации с христианской на новую, в основе которой были права, свободы человека и удовлетворение его материальных потребностей. Раньше, например, в Средневековье, большинством населения были зависимые крепостные крестьяне. Учитывая, что в это время одна междоусобная или межгосударственная война сменялась другой, сопровождаемые всем тем злом, которое приносят вместе с собой любые войны; что голод, возникший в результате неурожая, сменялся мором; что люди с малых лет и до смерти были вынуждены заниматься изнурительным трудом; что средняя продолжительность жизни составляла примерно двадцать пять лет, люди в то время фактически были вынуждены просто выживать любой ценой, из поколения в поколения, из века в век. В отсутствие научно-технического прогресса накопление материальных благ любым государством, любым обществом было минимальным. Не то что о гуманизме, но даже о Возрождении слыхом не слыхивали. Но самое главное, человечество не просто примитивно нуждалось в Боге, вере в Бога, христианстве, если говорить о Европе, и вовсе не только как своеобразных кнуте и прянике, как жестоко выразился о Боге Вольтер, человечество просто
Ещё одной общей чертой новых мировоззрений являлось предполагаемое изменение человека, появление некоего нового человека и даже сверхчеловека. Вот в представлениях о таком новом человеке уже шли кардинальные различия. Надо сказать, что Европа второй половины XIX века и вплоть до I Мировой войны как будто просто помешалась на философских поисках "нового" человека, который мог бы в полной мере соответствовать экономическим и политическим изменениям общества.
В прогрессивно-рациональном мировоззрении новое в человеке выражалось просто в замене его опоры с Бога на исключительно собственные разум и труд с целью утверждения прав и свобод и максимального обогащения, позволившего бы в полной мере удовлетворить свои естественные материальные потребности. При этом, сохраняя христианскую этику, идея Бога, образно выражаясь, закрывалась в шкафу человеческой души, но могла и доставаться оттуда по мере необходимости.
Ницше предполагал кардинальные преобразования человека, появление сверхчеловека, настолько же отличающегося от обычного, как обычные люди отличаются от обезьяны. Упрощённо, сверхчеловек обладал бы совершенно иным мировоззрением и принципиальной иной этикой. На примере фашистов прошлого века можно прекрасно увидеть прототипы эти сверхлюдей. Немцы с помощью евгеники даже пытались на практике в вывести новую породу немецких сверхчеловеков, подобно тому, как зоологами выводятся новые породы скота. Когда люди улучшают для своих потребностей скот, это естественно, но когда, образно выражаясь, одни нацистские свиньи пытаются вывести новую породу других нацистских свиней, это совершенно противоестественно. Недаром евгеника была признана впоследствии античеловечной наукой.
Но наиболее интересен, как мне кажется, "новый" человек с точки зрения коммунистической идеологии. Массу образов таких новых людей можно увидеть в русской классической литературе - прежде всего Базаров в романе Тургенева "Отцы и дети", Вера Павловна и другие герои романа Чернышевского "Что делать?" - настольной книги всех социалистов, герои Льва Толстого, Горького, других дореволюционных произведений. Более того, уже в советское время масса таких образов была создана в литературе. Из всех наиболее характерными мне кажутся персонажи фантастических произведений о коммунистическом будущем Земли Ивана Ефремова. В основном это положительные образы "новых" людей. Однако гениальный Достоевский, предвидевший и безуспешно предостерегавший Россию от власти коммунистов, в романе "Бесы" показал таких "новых" людей с их совершенно другой стороны, с их нравственной изнанки, показал как дегенератов, полных нравственных уродов, жестоких фанатиков, идущих к своей цели "по трупам", исходя из принципа "цель оправдывает средства", не щадя ни своих, ни тем более чужих жизней. Недаром Ленин, вообще крайне отрицательно относящийся к Достоевскому, утверждал, что такие произведения, как "Бесы", им, то есть коммунистическому обществу, не нужны.
