Так что Николе никто не мешал. И покупка дома была явно совершена с желанием создать фронт работ для себя как организатора и распорядителя. Была и еще одна цель – Никола вознамерился наконец-то найти достойное пристанище своим разраставшимся коллекциям. Кроме того, он задумал устроить зимний сад, но не такой, каких было немало у богатых петербуржцев, а с растениями, которые и в научных бы кругах считались большой редкостью. Собирался завести вольеры с птицами и некрупным зверьем. Все эти неординарные планы требовали не только больших денег, но и постоянного пригляда. Никола во все вмешивался сам: проверял счета, качество привезенных строительных материалов, до бесконечности обсуждал с художниками будущую отделку интерьеров. Строительство отнимало очень много времени. И Никола этому радовался.
Про великого князя писали, что его чувственность пробудилась рано и «на женский пол Никола стал заглядываться с двенадцати-тринадцати лет». Однако именно в этом возрасте интерес к противоположному полу у большинства и начинает проявляться. Значительно хуже то, что «необузданная», как можно прочитать, чувственность взрослеющего Николы поощрялась безо всякого ограничения и разбора. Если верить писателю Д.В.Григоровичу, некоторое время состоявшему при великом князе, то, когда тот «был юношей и жил в Мраморном дворце, к нему водили девок по целым десяткам».
Врачи между тем предупреждали, что это ведет к истощению организма и молодого князя ждет незавидная доля, если он не научится ограничивать свои плотские аппетиты. Но родители, скорее всего, ничего не предприняли в этом направлении. Да и если бы даже отец взялся по-мужски поговорить с Николой, едва ли что из этого вышло бы: стена отчуждения стала слишком высока.
Постоянная смена любовниц выработала в Николе соответственное отношение к женщине. Он легко перекупал искусных в любви красавиц, наезжавших сюда в поисках богатых покровителей. Его требования к ним были, в сущности, просты: красота, изящество в одежде, податливость и никаких притязаний после разрыва. Свыше оговоренной суммы он не дал бы и рубля, а встретив прелестницу после отбушевавшей страсти, никогда бы не поклонился ей.
Сложнее было с родовитыми дамами, наперебой предлагавшими Николе свидания. То, что замужние богатые женщины пускаются во все тяжкие, конечно, не прибавляло ему уважения к прекрасной половине человечества. Он мог позволить им опустошить его карман, но никогда не принимал их близко к сердцу. Неудачная охота или упущенная диковина из антикварной лавки огорчала его куда больше, чем все вместе взятые дамские настроения, изменчивые, как петербургская погода.
В кругу товарищей-офицеров Никола любил повторять: купить можно любую женщину. Вся разница только в оплате услуг: иногда дело обходилось пятью рублями, а случалось торг шел о пяти тысячах.
Впрочем, как раз такому краснобайству грош цена. Никто не знает этого лучше самих мужчин. В минуты размышлений Никола пытался разобраться, отчего такой непокой в его душе. Кажется, он упорядочил свою жизнь. Утро его начинается в восемь часов с холодного душа, далее завтрак с отцом. Оттуда «домой», на Галерную: подрядчики, счета, антиквары, портные, приятели, архитектор с планом зимнего сада. В четыре часа – Михайловский манеж, в шесть – обед, потом театр.
Так отчего же после всей замечательной дневной кутерьмы такие приступы страха? Запись из дневника: «Что со мной происходит, не могу понять. Голова горит, мысли путаются, хочу чего-то и сам не знак) чего. Что за притча? Кровь так и кипит, сил, кажется, так много, что я, как наполеоновский офицер, могу проскакать сто верст в сутки и помнить все, что видел по дороге». И еще: «Силы падают, и голова не в состоянии работать. Одна мысль погоняет другую, одна мешает другой. В мозгах Содом и Гоморра. Это, наконец, черт знает что такое...»
Это не «черт знает что такое», а смятение, недовольство тем, как складывается жизнь. Все есть – и ничего нет. Нет «ее» – того главного стержня, вблизи которого всякое деяние обрело бы смысл и необходимость. И где «ее» искать?.. Но мысли о том, что покой и счастье связаны с любимой женщиной, семьей, детьми, уже не оставляли Николу.
