Это было последним упоминанием в печати о великом князе Николае Константиновиче Романове. Отныне его имя запрещалось публиковать во всех изданиях и бумагах, справочниках, календарях, относящихся к императорской фамилии. Родственники настояли на том, чтобы Никола был лишен всех воинских званий с изъятием наград и вычеркнут из списка полка. Лишь титул «великий князь» не мог отнять никто...
Пребывание близ Петербурга оказалось недолгим. Елизаветино для Николы было вроде пересыльного пункта – родне не хотелось, чтобы нахождение здесь августейшего узника привлекало внимание людей. Место ссылки назначили Ореанду, «рай на земле», уголок, знакомый с детства. Князя стерегли, ему не позволялось покидать имение. Но все-таки рядом шумело море, «свободная стихия», которая вселила в Николу уверенность, что заточение его ненадолго.
И правда, сбежать отсюда за границу, в Грецию, к сестре Ольге или в Италию, где у Николы были старые знакомые, не представляло большого труда. Что документы? Что деньги? И то и другое не так уж трудно раздобыть: разве мало в Крыму людей, готовых помочь арестанту, в жилах которого течет царская кровь? Какой-нибудь ночной баркас под парусом – и ты на свободе. А свобода ему просто необходима – ведь только она поможет отыскать Фанни. И это тоже несложно. Ясно, что петербургский скандал, ее заточение, высылка из России станут достоянием прессы и прежде всего парижской. Вот она, ниточка, которая приведет его к ней.
Мысли об этом поддерживали Николу. Врачи, под постоянным наблюдением которых он находился, констатировали: больной в удовлетворительном состоянии и выполняет все их рекомендации.
Разумеется, молва о таинственном узнике распространилась по Крыму. Возле Ореанды экипажи отдыхающих замедляли движение, в местной церкви появлялись прихожанки в нарядных туалетах. Дамам хотелось взглянуть на великого князя, который под охраной людей в штатской одежде появлялся на праздничных службах. Царственный узник – такой молодой, такой красивый и такой печальный! Этот одинокий обитатель роскошного беломраморного дворца, обвитого олеандрами, казался им сказочным персонажем, принцем, которого должна вызволить из несчастья преданная любовь какой-нибудь самоотверженной красавицы. Но одной любви было недостаточно, требовались недюжинная смелость, бесстрашие, готовность идти на риск. А таких отважных женщин в Ореанде не находилось. Местные дамы предпочитали лишь в мечтах, в объятиях чарующей крымской ночи представлять себе таинственные свидания на залитых лунным светом дорожках дворцового парка.
Но закон сказки о прекрасном принце неотвратим. Прекрасная спасительница должна была появиться. И она появилась.
Мы не знаем, где и как произошла встреча Николы с Александрой Демидовой. Возможно, в той же церкви, но, скорее всего, она пробралась к узнику, одурачив или подкупив охрану. В дальнейшем читатель убедится, что подобное вторжение на запретную в прямом и переносном смысле территорию было вполне в характере Александры. Эта женщина не знала слова «нет». Кто она? Откуда?
Молоденькая госпожа Демидова в девичестве носила фамилию Абаза. Она была дочерью статского советника Александра Михайловича Абазы и его супруги, урожденной Елены Алексеевны Золотаревой. Красивую девушку чуть ли не в четырнадцать лет выдали замуж за Александра Павловича Демидова, представителя знаменитой фамилии. Он был потомком того Демидова, который основал в Ярославле лицей, названный потом его именем, много занимался благотворительностью, что не уменьшало громадного состояния. Александр унаследовал не только значительную часть демидовских богатств, пополнявшихся за счет доходов от суксунских заводов, ему принадлежавших, но и странности характера, которыми отличались все представители этих российских Крезов.
