Пистолеты были густо смазаны, магазины пусты, чтобы не ослаблять пружины. Патроны упакованы в картонных коробочках. Произвели неполную разборку, протерли от лишней смазки, пощелкали курками. Снарядили магазины, со щелчком вставили в рукоятки. Что ж, можно выдвигаться, смотреть место преступления.
Апрельский вечер был достаточно прохладен. Майор надел какую-то шубейку, мне же Тамара Петровна дала теплое пальто сына Сергея. Мы с ним одной комплекции, а светлое полупальто Валета ночью и демаскирует, и не согреет. Уже стемнело, прохожих не видно. Подошли к обгоревшим развалинам. Майор снял кепчонку, тяжело вздохнул и перекрестился. Я тоже сотворил крестное знамение, внимательно огляделся по сторонам и открыл портал. Первым в него нырнул майор, следом я. И тут же почувствовал, что с моим спутником что-то не то: он как-то съежился и стал тихо постанывать.
– Что с тобой, Иваныч? Что случилось?
– Хреново мне что-то, – с трудом произнес майор. – Тело корежит и голова раскалывается.
Тут в моем сознании появился голос браслета – носимого Модуля пространственно-временного перемещения:
– Немедленная эвакуация спутника Оператора! Критическое расстояние между идентичными биологическими объектами, принадлежащими разным временным континуумам. Тревога! Немедленная эвакуация! Угроза взаимного уничтожения!
Мгновенно открыт портал. Я вкидываю майора в него и сам ныряю следом. Портал схлопывается. В холодном поту я плюхаюсь на пол. Рядом постанывает майор. Твою ж маман балерину на батман! Едва не сгубил человека! Ведь только недавно рассуждал об этом запрете! Я рванулся к Иванычу, вынимая из-за пазухи свой крест. Быстро расстегнул шубейку, рванул ворот рубашки. Приник к обнаженной груди. Зеленый камень креста лег напротив сердца майора. Яркая зеленая сфера окутала нас. Через минуту майор открыл глаза и глубоко вздохнул. Слава тебе, Господи! Успокоил бледную перепуганную Тамару Петровну и нырнул в портал.
В мастерскую я проник тайком, чтоб не попасть на глаза возможным наблюдателям. Дождался, когда уйдет принадлежащий этому времени Борис Иванович. По-тихому переговорил с Сергеем и Леной, представившись им сыном боевого товарища их отца и свекра. Жестко пресек предложение Сергея участвовать в отпоре нападению. Открыв портал, проводил молодежь в майорскую квартиру, в объятия родителей и дочери. А сам вернулся, отсутствуя стандартные шесть секунд. Переоделся в Сергеев комбинезон, грязной тряпкой вытер руки. Замаскировался под слесаря.
Зачем, спросите, я придумал эту засаду? Для соблюдения достоверности: мне нужны трупы, сильно обгоревшие в пожаре, как Сергей с Леной. А убили их мужик с бабой, приехавшие, якобы, отрегулировать карбюратор. Лена успела позвонить майору прежде, чем ее застрелили. Майор выстрелы слышал, а потом женский голос произнес в трубку: «Это тебе за непокорность!». О звонке он потом говорил следователю, но… Никто никого так и не нашел, хотя был свидетель, видевший отъезжающую машину и, что удивительно, запомнивший ее номер и марку. Правда, потом он от своих слов отказался.
Вот такая предыстория. Когда у ворот цеха прозвучал сигнал клаксона, я пошел открывать. В цех, рыча мотором, вкатился черный «бумер», БМВ по-общедоступному русскому. Из кабины выпорхнула блондинка с ярко накрашенными губами, в кожаной коротенькой курточке и обтягивающих круглую попку джинсиках. Из-за руля лениво вылез шкаф с антресолями в черных очках. И что же он видит-то, дятел? Ночь на дворе!
– А где Сережа с Леной? – прощебетала блондинка. – Мы с ними договаривались.
– Чай в подсобке пьют, сейчас позову.
– Нет, я сама позову, а ты машиной займись.
– Есс, мэм! – я отсалютовал ей зажатой в кулаке тряпкой. Девица вихляющей походкой направилась в угол цеха, к подсобке, а я повернулся к ее спутнику. И едва успел нырнуть за машину. Грохнул выстрел. Пуля, ударившись о подъемник, с визгом куда-то улетела.
– Иди сюда, козел! Все равно не убежишь! – проревел бугай.
– Не стреляй! – проблеял я противным голоском. – За что?!
– Плохо слесаришь, ха-ха-ха!
Убийца вальяжно вышел из-за «бумера», поигрывая пистолетом. И получил две пули в живот. Даже через темные очки мне было видно, как удивленно расширились его глаза. Я выстрелил еще раз, в грудь. Несостоявшийся убийца рухнул на колени, пистолет выпал из его руки. Тело привалилось к дверке автомобиля, голова опустилась. В нее я всадил еще одну пулю, контрольную. Прислушался. Внутри и снаружи было тихо. Подобрал бандитскую «беретту» и спрятался за «бумером». Из подсобки с пистолетом в руке выскочила блондинка.
– Гоша, там нет никого!
Увидев мертвого подельника, взвизгнула и вскинула оружие, заметив мою голову. Но я уже жал на курок, посылая пулю ей в живот. Звякнул выпавший пистолет. Прижав руки к ране, блондинка упала. Я подошел к лежавшей на полу несостоявшейся убивице и пнул ее по ребрам. Бандоска для меня не женщина, а выродок, забывший свое предназначение дарить жизнь, а не отнимать ее. Потому и отношение к ней как к татю, на татьбе пойманному. По Русской Правде. Вообразившая себя крутым мэном шалава заорала:
