– Значит, удалось тебе в нашем времени людей нужных найти? – произнес князь. – Это хорошо. Давай вон, на лавочке посидим, на звезды поглядим. Пусть люди повечеряют без напряга. А ты говори.
Рассказ мой был короток. Все, что мной было сделано более чем за сутки, уместилось в три десятка слов.
– Значит, мы разбогатели на учительницу начальных классов, врача-стоматолога, слесаря-механика и майора- артиллериста в отставке. Из всех он для нас сейчас самый ценный кадр. Военные специалисты и оружие – главное! Как понял, еще источники вооружения ты пока не нашел?
– Зато добыл людей, знающих, где оно есть!
Отправив спать женщин мы, мужчины, приступили к беседе. Остаток ночи прошел очень плодотворно. Поспать слугам не пришлось. Чай матэ пился большими кувшинами. Стол ломился от всевозможных заедок, а пирожки подавались прямо с пылу, с жару. Под утро уже и языки от усталости не ворочались, и глаза слипались, не смотря на бодрящее действие «чая божественного Каа». На рассвете князь ушел к себе, отца и сына слуги отвели в выделенный их семейству гостевой дом, а я, взяв со стола стопку исписанных листов бумаги, отправился в кабинет. Хотел еще раз прочитать написанное Сергеем и майором. Но, сев в кресло, тут же отключился.
Поспать мне дали ровно до обеда. И разбудила меня Киса. Я погладил ее по голове, почесал горлышко, вызвав из него нежное урчание, и встал. На босые ноги. Кто-то очень осторожный снял с меня, спящего, сапоги и поставил их у порога. Спасибо за заботу! Сбросил пиджак, расстегнул и положил на стол пояс-антиграв, снял штаны и рубашку, бросил их на пол. В трусах и майке отправился в ванную комнату, принял душ. Через большую гостиную прошел в спальню. Наготой никого не смутил. В своем доме каждый ходит в том виде, в каком он хочет. Здесь, на индейской земле, нагота естественна. Князь запретил светить голыми чреслами только на городских улицах и в общественных местах. Ослушавшегося ждал штраф. А дома – как кому нравится.
Надев свежее белье и рубашку со штанами, поцеловав и приласкав дочурку, вышел из спальни. Стол уже был накрыт для обеда.
– Как мои гости? – поинтересовался я у Лариты.
– Позавтракали, осмотрели усадьбу, подивились на страусов в загоне. Старший мужчина хотел тебя видеть. Сейчас тоже обедают, я распорядилась их обслуживать, пока они своего дома и прислуги не имеют. Они ведь тоже дворяне?
Проигнорировав вопрос жены, я сказал:
– Пошли кого-либо сказать майору, что я приглашаю его на обед. Зовут майора Шустов Борис Иванович. Да, пусть посыльный меня перед ним величает полным титулом. Новые люди. Надо, чтоб быстро вжились в нашу действительность.
По знаку Лариты стоявшая рядом со столом служанка бросилась к двери. В доме моей семье прислуживали только женщины, на дворе – мужчины, там больше работы, требующей физической силы. А в доме сильным мужикам не место! Через пару минут вошел майор. В форме, с орденом и тремя медалями на груди. Скинул фуражку и, увидев в красном углу икону, перекрестился.
– Присаживайся, майор. Теперь твое место за этим столом от меня по правую руку, располагайся. И не стесняйся. Что на столе есть, то надо есть! Сам не тянись, ты теперь не там, а здесь. «Что-то меня на каламбурчики пробило!» Скажи служанке, подаст. И не смущайся. Здесь у нас махровый феодализм. Еще не монархия, но к этому идет. Привыкай сам и родных своих приучай. Здесь есть и будет социальное неравенство. Есть господа и слуги, впрочем, историю изучал, должен знать. Ты, как старший офицер, тоже причисляешься к дворянству. Естественно, что и твоя жена, и сын, и невестка отныне тоже благородных кровей. Как и Танюшка-внучка. Господа. Хотя вас об этом никто спрашивать не будет. И так поймут. А что форму сохранил, то это очень хорошо. И ордена с медалями, только здесь они воспримутся как украшения, а не знаки твоей воинской доблести. Люди этого времени о них еще ничего не знают. Но узнают. И не вздумай их снять!
– Илюша, перебила меня Ларита. – мы, вообще-то, обедать собрались. Потом поговорите.
– Извини, дорогая, еще пара фраз. Майор, тебя не корежит, что я, гораздо тебя моложе, обращаюсь так фамильярно? Только не обманывай, я имею еще одну способность: различать ложь в словах людей. Скажи правду!
– Старшие по званию и должности всегда обращались к младшим на «ты», а младшие к старшим – на «вы». Вы, судя по тем титулам, что произнесла приглашавшая меня сюда девушка, здесь, после князя, второе лицо. Только я из всех титулов многих не понял. Потому ваше «ты» меня не корежит.
