Люди начали прибывать в назначенный день. Городские подходили и подъезжали самостоятельно. За иногородними на авто и железнодорожный вокзалы отправил автобусы. Встречать их подрядил бывших секретарш, что звонки соискателей в офисе принимали. Женщины деловые, встретят, составят список, прибывших доставят на автобазу. А потом опять на вокзалы, встречать следующий поезд или рейсовый автобус.
Некоторые добровольцы явились сразу со всем семейством, чего я рекомендовал пока не делать, но категорически не запрещал. Но они все же решили взять близких с собой. Видно, здешняя жизнь так достала, что хоть в каменный век. Да и в том, что их обязательно наймут, были полностью уверены. Видимо, резонно считали себя действительно классными специалистами и могли это подтвердить при окончательном собеседовании.
Семейных я проверял первыми и сразу отправлял в Уругвай, снабдив закупленным снаряжением. Помимо семей почти каждый из заключивших контракт артиллеристов и минометчиков привез еще кого-то. Это были знакомые, товарищи по службе или работе, друзья. С ними пришлось долго разбираться, отсеивая случайных людей, не понявших, куда их приглашают. «Довесков», просканировав сознание и дав заполнить анкету, отправлял в ангар на передержку.
Таким образом, за трое суток, отведенных мной на сбор, прибыли сто семьдесят девять человек. Рекрутов и их семьи отправлял без задержки. Контракт подписал добровольно? Да! Семью взял самовольно? Да! Вот по прибытии сам и разбирайся, если ныть начнут да истерики закатывать типа «куда завез, аспид!». Остальных ознакомил с условиями контракта, в котором было честно и без прикрас указано все: как служить и где жить. Кто-то, подумав, контракт подписывал, а кто-то отказывался. Этим я делал промывание мозгов, стирая следы полученной информации, а мои охранники через запасной выход отводили в автобус со шторками на окнах, исключая контакт с кем-либо по пути следования. Сядут в поезд, поедут домой, недоумевая, за каким чертом они в этот город приперлись.
Последняя категория попавших ко мне на собеседование – совсем случайные попутчики. Несколько рекрутов где-то распустили языки, и к ним прилепились разные «интересующиеся». Было их всего семеро: карточный шулер, два поездных вора, две проститутки, бомж вокзальный, в толчее забравшийся в автобус с целью пожрать на халяву и спереть чего-нибудь. Шулера и воров мои охранники скрутили и сунули в будку бывшей «вахтовки». Будут камень в княжестве ломать. Проституток и бомжа просто выкинули за ворота.
Был еще один товарищ – гражданин коренастого телосложения с цепким взглядом и поседевшими висками, лет сорока. С ним я беседовал долго. Пробираясь в его сознание встретил довольно сильное сопротивление. Пришлось изрядно попотеть. Кое-что узнать удалось, но это лежало на поверхности. Глубже я проникнуть не смог. А потом настало время мне самому уходить в глухую пси-оборону. Я был несказанно изумлен, нарвавшись на мощное сопротивление и умелое ответное нападение. В общем-то рутинное сканирование сознания очередного рекрута превратилось в пси-поединок. Но я выдержал это испытание, чужака в свое сознание не пустил. А когда тот ослабил напор, сам перешел в атаку, уже не боясь повредить ему. Постепенно чужак стал слабеть и сдавать позиции, а я усиливать давление. И вот его защита рухнула. Глаза коренастого потускнели, а сам он безвольной куклой осел на стуле, свесив голову на грудь. Я ринулся листать его память, но вдруг услышал в своем сознании знакомый голос:
– Поздравляю, ты выдержал еще один тест, – сказал тот, кто называл себя Богом. – Надеюсь, ты своего нового помощника не убил? Впрочем, таким способом убить ты не сможешь, только покалечить. Но это не страшно, Я его вылечу!
– Помощник? А зачем мне он? Да еще такой мощный телепат!
– Ты успел посмотреть, кто он? Нет? Тогда я скажу. Полковник ФСБ Сизов Михаил Михайлович. Твой резидент в этом времени. Мой тебе подарок. Все, работай!
– Подожди, зачем?..
– Для повышения качества выполнения твоей миссии.
Я сидел и смотрел на медленно приходящего в себя гэбэшника. Подарок. Ага, сюрпра-а-а-йз! И что мне с ним делать? В Уругвай тащить? Кажется, последние фразы я произнес вслух, потому как полковник пробормотал:
– Никуда меня тащить не надо. Ох, как же башка болит! Анальгина нет?
– Таблеток нет, только вот это, – я поставил на стол бутылку коньяка. – Налить, Михаил Михайлович?
– Ох, а водки нет?
– Нет.
– Налей, чуток. Не люблю коньяк и пью его редко, но если чего другого нет…
Я набулькал в две рюмки. Выпил сам, подождал, когда полковник выцедит свою, и вновь налил. На закуску были шоколадные конфеты. Лимона небыло. Посидели, помолчали. Полковник потер ладонями лицо, помассировал лоб и виски. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Потом выцедил налитое, закинул в рот конфету и, прожевав, начал рассказывать:
