— Вот, выпей со мной, тут на донышке совсем, смотри, я начну первой… Ну, ты же не боишься меня? Такой большой, сильный, красивый… у тебя все должно быть хорошо. Ты много перенес, много мучился, столько несправедливости на тебя свалилось. Теперь все позади, теперь у тебя начнется новая, достойная жизнь. Пей, же, пей, миленький…
Рай сделал пару осторожных глотков из фужера и вдруг почувствовал, как под ногами качается пол. Попробовал опереться руками о стену, но они тоже пришли в движение, грозя раздавить.
Единственным ориентиром выступило из мрака белое женское лицо с черными бровями, изогнутыми словно луки. Глаза Лили были похожи на два глубоких холодных омута. Ярко-красные губы растянулись в презрительной усмешке.
— Отдыхай, дорогой, отдыхай… я всегда своего добиваюсь. Неважно, какой ценой.
На рассвете прошел дождь, от полуоткрытой форточки несло сыростью. Я проснулась с больной головой и красными глазами. Рай так и не вернулся.
Наскоро умывшись и недолго думая, побежала его искать. Ноги сами привели к главному корпусу. На этот раз меня подстегивала не ревность, а только смутное предчувствие беды. Я стучала долго, ругалась вполголоса, и наконец, мне открыла Лиля в коротком шелковом халатике на голое тело.
— Брр-р, заходи скорее, холодно сегодня! Ну, чего тебе?
— Лилия Яковлевна, мне нужно Рая найти. Он вчера убежал в лес на выстрел и дома не ночевал. Его нет до сих пор, я сильно переживаю.
— Да тише, ты — тише… Он здесь, еще спит… устал. Захочет, к тебе придет, не захочет, останется со мной. Видишь, как все просто. Тебя мама не учила, что за мальчиками бегать неприлично? Мальчики сами должны девочек завоевывать, а девочки не слишком долго должны ломаться. Теперь поняла?
Меня словно окатили ведром ледяной воды. Мой Рай ночевал у этой… этой… Лиля похлопала себя тыльной стороной ладони под подбородком, сложила губы трубочкой, потом надула щеки, будто делала гимнастику для лица. Без косметики она выглядела на все свои сорок с хвостиком.
— Позовите Рая! — упрямо повторяла я.
— Убедиться надо — пройди, убедись! Только не буди его, а то еще гадостей наговорит. О-ой, а чего накуксилась? Дуреха… раньше надо было брать быка за рога. Мужчины, они же в этом смысле несмышленые телята, кто крепче взял за одно место, тот за собой и поведет. Народная мудрость. Ничего, ничего, ты еще молодая — научишься, есть потенциал, у меня глаз наметан.
Мне хотелось шлепнуть ее по розовой, мягкой щеке, вцепиться в распущенные черные волосы, ударить головой об стену. Желание причинить боль было настолько яростным, что я сама себе ужаснулась. Прочитав выражение моих глаз, Лиля отступила на шаг и скрестила руки на груди.
— Шла бы ты в столовую, я тете Свете блинчики заказывала вчера, покушаешь, погуляешь, успокоишься. Только не вздумай топиться или вешаться с горя, он таких жертв не стоит. Отрубился с пяти капель… тоже мне зверь… толку с него.
— Не смей его так называть! — прошипела я.
— Ой, обиделась! Да все мы тут животные собрались, еще не врубилась? Зверинец на свежем воздухе! Форменный цирк, — ехидно хохотнула она.
— Вас из какого серпентария привезли?
Лиля разозлилась и неожиданно резко толкнула меня за двери. Мне было все равно куда идти и что делать дальше. Показалось, я снова вернулась в тот день, когда умерла мама, нахлынуло такое же чувство безысходности и тоски, одиночества и отчаяния.
Добравшись до берега, я села на бревнышко у мостков и покрепче закуталась в курточку. День хмурился, ветер собирал тучи, пророчил затяжные дожди. Под стать погоде было и мое настроение. А что? Переживу и это… Дождусь, пока Ольга приедет и попрошусь в город, думаю, мне обязаны оплатить проезд до Москвы, а там недалеко и Кулебаки.
Скоро у детишек начнутся занятия. Буду объяснять им, отчего Анна Каренина под поезд легла и почему «все счастливые семьи счастливы одинаково, а каждая несчастливая семья — несчастна по-своему».
Только ведь они маленькие еще и всего не поймут. Искусству быть счастливым не учат в школе. И даже в Академии. Искусство быть счастливым каждый должен воспитать в себе сам. По мере своих собственных сил.
Мое тягостное уединение нарушили тяжелые шаги за спиной. Оборачиваться не стала и лишь немного отодвинулась на край бревна, когда рядом уселся невысокий плотный мужчина с рисунками на теле.
— Чё уревелась вся? Рыжий обидел? Поделом тебе, овца, знай в другой раз с кем дружбу водить, — с мстительным удовольствием пробурчал Захар.
Да, какая я ему «овца»! И тут меня понесло… желтые камыши поплыли перед глазами, смешались с очертаниями дальнего берега. Столько накипело в душе за последние дни — надо бы выпустить пар, сцедить раздражение.
— А вы чего пристали ко мне с базаром? Лес — ваш, вот и топайте по нему, пока снова не закрыли. Здесь стрелять нельзя, до вас не доходит? Лесник завтра ментов пришлет, выловят вас как оленя, по-другому запоете в гостях у «хозяина».
