Я не успела договорить, далеко за озером раздался отчетливый звук выстрела. Рай тут же вскочил на ноги, а следом кряхтя, поднялся и лесник.
— Это кто опять у нас барагозит? — сердито воскликнул он. — Как про радиацию слух пошел, охотников сюда и на аркане не затащить. Это кто же у нас такой смелый завелся? Пойти, что ли, шугнуть…
— Я, наверно, его и видела в лесу. У него на руке змея.
Андреич озадаченно засопел, а Рай уставился на меня потемневшими злыми глазами.
— Больше от дома ни на шаг!
Они словно сговорились с Лилей меня сторожить, да я и так гуляю на виду лагеря.
Андреич откровенно недоумевал:
— Стрелять сейчас никак нельзя, утки второй выводок летать учат, всех перебьют сдуру. Им-то забава… Да Егорка еще как на грех потерялся, вчерась должен был бумаги из райцентра привезти. Ну, как в воду канул парень.
Рай подобрался, словно зверь, желающий взять след, уловив тончайшую нить аромата добычи.
— Я пойду в лес и посмотрю.
И тут я решилась прямо спросить об охотнике.
— Дядя Степан, вы же, наверно, всех местных знаете. Мужчина под пятьдесят, меня немножечко выше, широкий, руки длинные… у него татуировка вот здесь… змея с яблоком.
После моего описания старик посерел лицом и тяжело завалился на импровизированную лавку.
— Вот беда! Неужто Захарку выпустили? Это ж за какие заслуги, ему, вроде, «семерку» влепили.
— Что за человек? — нахмурился Рай.
— Да наш бандит трошинский — Калганов Захар. Его тут все знают… так «Калганом» и кличут… Он после первой ходки пришел со змеем на руке, многие любопытничали. Дурной человек! Друга своего зарезал, прямо как поросенка — десять ножевых. Хоть бы покаялся на суде, нет, говорит, заслужил.
— За что он его? — ахнула я, с ужасом припоминая подробности встречи на поляне. На языке еще будто оставался терпкий кус зеленого яблока.
— Бабу они не поделили. У Захара жена красивая — Светланка, раньше к ней Темыч сватался, только она выбрала Калгана, он повиднее мужик. Ухарь такой, чуть что сразу в драку! А вы же, дуры, отчаянных любите! И то невдомек, что сами потом на горячий кулак нарветесь. Светка тоже пожалела поздно, а Темка ее и утешил. Я свечку не держал, может, сплетни. Темку потом в лесу нашли с перерезанным горлом, а Светка Калганова… — Андреич замялся.
— И что? Ее он тоже того… — догадалась я.
— А что! Повесилась она в сараюшке. Может, сама, а может, кто и помог. Дело на всю область гремело, не думал, что Захарку так скоро в наших краях увижу, не думал.
Андреич заметно обеспокоился появлением в окрестностях «Северного» заядлого охотника и браконьера Захара Калганова. И в моей душе кошки скребли — яблочко из чужих рук приняла, а руки были в кровище по локоть.
Рай ухватил меня за плечо, заставляя подняться.
— Пойдем домой!
Мы вернулись в коттедж, который уже почему-то легко называли «домом». И впрямь, поглядеть на нас со стороны — чем не семейная пара? Мы даже внешне друг другу подходим. И, пожалуй, гармонично дополняем друг друга в наших характерах.
Он молчит, я — болтаю. Он часто хмурится, а я улыбаюсь даже сквозь слезы. Если его нет рядом даже пять минут, начинаю скучать. Мой Рай… Мой ли ты, Рай? Только ли мой? Мне надо знать твердо, потому что ни с кем не намерена тебя разделить. Беру себе со всеми твоими тайнами и скелетами в темных подвалах прошлого. Хотя бы одного одинокого рыжего зверя я должна спасти.
Спокойно скатился к ночи неспокойный день. Мы с Раем чаевничали на кухне нашего домика, и я опять пересказывала сюжет иностранного фантастического фильма. Рай слушал внимательно, он тоже любил истории про полеты и небо, про далекие планеты и раскаленные звезды.
А я вдруг подумала, что Рай вполне мог стать космонавтом и даже первым человеком, полетевшим в космос, если бы все так трагично не случилось в его жизни, неразрывно связанной с судьбой нашей большой страны.
Все изменила война, искалечила душу и тело. Рай чудом смог выжить и вернуться домой. Только уже новым существом. Но стал ли он хуже…
— О чем думаешь сейчас? Ты уже пять минут смотришь на меня и молчишь, — сурово вопрошает он.
— Да? Прости… Я все время куда-то улетаю. Зацеплюсь мыслями за одно облако, а потом перепрыгну на другое — все дальше и дальше.
— Возьми меня с собой. Я тоже хочу в небо.
Подошла к нему и прижала кудрявую голову к своей груди. Наверно, он сейчас слышит, как мечется у меня внутри сердце.
«Родной мой, золотой, солнышко мое рыженькое!»
Все наветы Лили растаяли, отступили серым туманом, меня охватила жалость и нежность — эти чувства тесно переплелись и яростно поднимались по моей крови, словно муксун на нерест.
Рай взял меня на руки и отнес в спальню.
