В каком-то смысле ему посчастливилось. Имение в Грязном, хотя и сократилось из-за прежних выделов, по-прежнему находилось на плодородных почвах и принадлежало ему, не имеющему братьев и сестер, безраздельно. К тому же Грязное считалось вотчиной, то есть он владел им целиком и полностью, приняв по наследству. В последние полвека все меньше и меньше земель имело статус наследственной вотчины, и все чаще и чаще обедневшие землевладельцы или новые люди получали ту или иную деревушку в качестве поместья – то есть вознаграждения за службу тому или иному князю. И хотя на практике поместья тоже часто передавались из поколения в поколение, на это все же требовалось согласие князя. Но пусть даже Борис никому не обязан был давать отчет о том, как управляет имением и распоряжается доходами от него, их едва хватало, чтобы купить коней, оружие, доспех и кое-как кормиться в течение года. Чтобы его семейство вернуло себе прежний достаток и положение, надобно было заручиться царской милостью.
Встреча с царем была самым важным событием из тех, что до сих пор произошли с ним в жизни. Но хотя царю теперь и было известно его, Бориса Давыдова, имя, надлежало постараться, чтоб привлечь внимание царя к своей скромной персоне. Что же придумать?
Ближе к вечеру, проплывая мимо, они заметили на левом берегу участок, где лес сменился длинной полосой степи, и тут Борис увидел собрание разномастных домиков примерно в версте от них. Разглядев, что домики движутся, он слегка хмыкнул и с отвращением пробормотал: «Татары».
Татары на границах с Московией часто жили в таких странных передвижных домиках, похожих не столько на кибитки, в которых ездили цыгане Западной Европы, сколько на деревянные избушки на маленьких колесиках. С точки зрения татар, постоянное место жительства русских, привлекавшее крыс и паразитов, было подобно свинарнику. Для Бориса же передвижные дома татар доказывали коварный нрав и ненадежность этого народа.
При виде этих кочевников он вспомнил о своих татарах-пленниках. Он бросил на них взгляд: их было двое, коренастых, приземистых, плосколицых, с бритыми головами. Говорили они низкими, громкими голосами.
«Ревут как ослы», – подумал он.
А еще они были мусульмане.
Хотя казанская кампания рассматривалась как своего рода крестовый поход, в целом царь придерживался мнения, что татарское население на завоеванных землях надобно обращать в христианство не огнем и мечом, а силой убеждения. Более того, дабы ослабить сопротивление татар, его посланцы настойчиво внушали им, что Московское царство уже включает в себя мусульманские общины, которым царь позволяет свободно исповедовать ислам. Но разумеется, если татарин хотел поступить на службу лично к царю, ему надлежало принять христианство, ведь Иван сам был строг и благочестив.
«Чтобы прийтись по нраву моему государю, – размышлял Борис, – и мне надобно показать себя набожным и богобоязненным».
Обоих татар окрестят этой же ночью. И он был уверен, что вскоре тоже станет одним из приближенных царя, одним из его наперсников.
Вечер выдался пасмурный, но впереди сквозь просвет в серых облаках яркие солнечные лучи падали на землю, озаряя смешанный лес, отчего он засиял почти неестественным блеском. А Борису, который не в силах был оторвать зачарованный взор от запада, казалось, будто залитый солнцем клочок земли, стремящийся вырваться с этой бескрайней, монотонной равнины, весь сосредоточился в заводи золотого пламени и небеса медленно вбирают его в себя, превращая в подобие гигантского огненного столпа.
Утром, на рассвете, обоих татар крестил в водах Волги один из священников, приписанных к войску. По русскому обычаю, их трижды окунули с головой.
Молодой царь не мог не заметить этого.
Два дня спустя они приплыли в крупный приграничный город – Нижний Новгород.
Он располагался на холме, хмуро созерцая слияние Волги и Оки, последнего восточного бастиона старой Руси. К востоку от Нижнего Новгорода раскинулись бескрайние леса, где жила мордва. К западу – находилось сердце Московии. Высокие стены и белоснежные храмы Нижнего Новгорода взирали на Евразийскую равнину, словно бы говоря: «Это земля помазанника Божия, и власть его здесь нерушима».
Нижний Новгород славился известным Макарьевским монастырем, на землях которого проводилась многолюдная ярмарка. Проходя по улицам, Борис улыбался. Приятно было вернуться домой.
Нижегородцы радостно приветствовали возвратившееся из похода войско. В прошлом татары часто творили бесчинства на нижегородских землях, а кроме того, нижегородцы считали Казань своей соперницей в торговле с Востоком. Теперь жители города всячески высказывали воинам свою благодарность.
