Находились и те, кто уверял, будто он пытался помешать царю убить его сына; другие же убеждали, что он просто стоял и глядел, как Иван вершит суд.
Поэтому неудивительно, что прихожане время от времени оглядывались на него, стремясь увидеть, что он делает.
Борис стоял, опустив голову. Он так и не вышел из-за спин собравшихся, с места, отведенного кающимся грешникам, ни разу не поднял головы и даже не перекрестился, хотя священник многократно призывал верующих осенить себя крестным знамением во время богослужения.
Пасхальная всенощная служба, по обычаю празднующая воскресение Христа из мертвых, преисполнена все возрастающей радости и волнения. После долгого поста, почти полного воздержания от пищи в последние дни Страстной недели, которая следует за Вербным воскресеньем, паства пребывает в такой слабости, в таком состоянии очистительного опустошения, что жаждет не столько пира и яств, сколько радости духовной.
Пасхальная служба начинается с полунощницы. В полночь Царские врата иконостаса отверзаются, символически представляя пустую гробницу, и паства, со свечами в руках, совершает крестный ход вокруг храма. Затем следует утреня и пасхальные часы, апогеем которых становится миг, когда священник перед всем народом провозглашает:
– Христос воскресе!
А прихожане отвечают:
– Воистину воскресе!
После гибели Стефана место его занял молодой священник. В первый раз стоял он с распятием в руке пред Царскими вратами.
После изнурительного поста у него подгибались колени, однако сейчас, взирая на паству с зажженными свечами и ощущая густой запах ладана, проникающий во все уголки церкви, он испытывал чувство молитвенного восторга.
– Христос воскресе!
– Воистину воскресе!
Несмотря на голод и умерщвление плоти, священнику казалось, будто всеми присутствующими в церкви овладела чудесная радость. Его охватила едва заметная дрожь. На глазах у него воистину свершалось пасхальное чудо.
– Христос воскресе! – провозгласил он.
– Воистину воскресе!
Он заметил, что одинокий человек, стоящий за спинами прихожан, тоже как будто шепчет торжественное ответствие, но не подозревал, что Борис не произносит ни звука.
А затем настало время пасхального целования, когда прихожане один за другим подходили лобызать крест, Евангелие, иконы, а потом в знак приветствия – самого священника, и целовали его, повторяя: «Христос воскресе!» – а тот ответствовал каждому с поцелуем: «Воистину воскресе!» Потом все целовали друг друга, ибо это Пасха, и таков простой и трогательный обычай православной церкви.
Однако Борис, единственный из всех, не вышел облобызать крест.
А затем, после пасхального целования, священник начал чудесную проповедь Иоанна Златоуста.
Она гласит о прощении. Она напоминает пастве, что Господь приуготовил ей радость, награду; она повествует также о Великом посте, под коим понимается раскаяние.
– Если кто потрудился, постясь, пусть получит отныне динарий, – читал священник своим кротким голосом. Какой доброты была исполнена эта проповедь! – Если кто благочестив и боголюбив, пусть насладится он славным и светлым этим торжеством… Ибо Владыка щедр, и любит одарять, и последнего принимает, как первого. И последнего милует, и первому угождает, и тому воздает, и этого одаряет. Если кто работал с первого часа, – читал он, – пусть получит нынче справедливое воздаяние. Если кто пришел после третьего часа, пусть с благодарностью празднует. Если кто после шестого часа пришел, пусть не смущается, ибо и его ничем не обделят. Если кто и девятый час пропустил, пусть подходит он, ничем не смущаясь, ничего не страшась. Если кто и к одиннадцатому часу подоспел, пусть и он не смущается опозданием. Ибо Владыка… – священник бросил взгляд вглубь храма, в задние ряды, за спины собравшихся, – и пришедшего в одиннадцатый час отпускает на покой, как и работавшего с первого часа.
Какие бы мысли ни завладели им сейчас всецело – может быть, он понял, что жена его невинна; может быть, он осознал всю глубину своей вины в убийстве Стефана и Федора; может быть, он более не в силах был выносить бремя зла и порока, которое возложили на него гордыня и страх утратить то, что почитал он своей честью, – с уверенностью можно сказать лишь одно: стоя на месте, отведенном для кающихся грешников, Борис, услышав эти проникновенные слова, опустился на колени и наконец лишился чувств.
В 1572 году была официально упразднена опричнина, внушавшая такой страх народу. Любые упоминания о ней были запрещены.
На 1581 год пришелся первый из так называемых «заповедных лет», когда крестьянам не позволялось уходить от помещика даже в Юрьев день.
В том же году в приступе гнева царь Иван убил своего собственного сына.
Свобода! Нет ее дороже.
Степь кругом, степь без края. Золотая, бурая, багряная, сизая – широко раскинулась извечная степь на восток, лежит, не шелохнется. Одинокий ястреб парит в небе; маленький сурок-байбак прошмыгнул и скрылся среди высохших стеблей. Ни ветерка.
