То здесь, то там среди безбрежного моря диких трав неожиданно покажется колос пшеницы. Вернее всего, зерно, из которого он вырос, сюда, на эту бескрайнюю равнину, в незапамятные времена принес ветер.
Неторопливо едет Андрей Карпенко на своем коне. Уже обогнул он большое пшеничное поле, миновал пологий курган, обозначивший его границу, и теперь на пару верст углубился в степь, прежде чем неторопливо продолжить свой путь вдоль русла речушки Русь, что бежит навстречу могучему Днепру в старинные киевские земли.
Полной грудью вдыхает юноша степной воздух, вдыхает так глубоко, что вздох слышится почти как стон. Как сладко пахнут цветы и травы – васильки, дрок, конопля, молочай, бескрайний ковыль, столь привычный глазу. Казалось, все они и тысячи других посеяны были рукой самого Бога в эту огромную плоскую чашу, где все лето были согреваемы солнцем, каждый день увлажнены росой и снова прокалены на жаровне до тех пор, пока не явили глазу саму свою сокровенную сущность, поднявшись из земли, подобно мерцающему мареву, дрожащему в воздухе в этот сонный полдень на закате лета.
Хутор его отца был окружен деревьями и располагался примерно в версте от маленького поселения, до сих пор, многие века спустя, носившего свое исконное имя – Русское.
Андрей улыбнулся. Как подивился этому имени его отец Остап, впервые услышав его после переселения. «Русское! Да ведь так называлось то место на севере, откуда сбежал батька мой, Карп», – не раз рассказывал он сыну. В честь этого-то беглеца и закрепилось за ними типичное для этих мест фамильное прозвание – «Карпенко». Но то, что, возвратившись на юг, вернулись они на землю своих давних предков, неведомо было и самому старому Карпу.
Вольная жизнь – право на нее каждый казак получал при рождении. Вместе с фамильным прозванием наследовал казак мятежный дух и любовь к свободе.
Теперь пришла его очередь отправиться на ее зов – мысль об этом невольно внушала трепет. Всего день назад на хуторе появились двое мужчин, одетых в монашеское платье. Андрей и принял их за монахов, но прозорливый старый Остап, едва взглянув на них, расплылся в приветливой улыбке и повел в дом.
– Вина! – крикнул он жене. – Поднеси вина нашим гостям! Андрей, слушай хорошенько. Что же, государи мои, – продолжал он деловым тоном, усадив пришельцев, – что нового в южном лагере?
Итак, это были казаки. Выслушав их, старый Остап возбужденно хлопнул себя по ляжкам и воскликнул:
– Вот и дождался ты своего часа, Андрей! Что за дело тебе выпало! Ах нечистый, я и сам не прочь был бы поехать!
Отправиться в степь с казаками – об этом Андрей мечтал с малых лет. Конь его, его снаряжение давно были готовы к походу.
Одна только мысль омрачала его радость.
Был Андрей видный малый девятнадцати лет от роду. Совсем недавно он вернулся из киевской бурсы, где обучили его грамоте, арифметике и даже начатками латыни. Волосы его черны как смоль, лицо в меру смуглое, борода, хоть и растет, негустая и только на подбородке, как у монгола, но зато он уже отращивал славные длинные усы. Лицо у Андрея круглое, с высокими скулами, а красивые карие глаза по-монгольски слегка вытянуты к вискам. Но хотя немало черт он унаследовал от красавицы-татарки – жены деда Карпа, своей высокой фигурой и гордой статью пошел он в самого Карпа. Красавец-казак с безжалостными татарскими глазами, Андрей пленил уже немало женщин.
Андрей был еще слишком молод, чтобы задумываться о противоречивости человеческой натуры, и все же порой он замечал, что будто бы сразу две души сошлись в нем на битву: одна, привязанная к семье и родному хутору, и другая – дикий, вольный дух, не знающий ни дома родного, ни привязанностей и мечтающий лишь блуждать по бескрайним степным просторам – или даже заглянуть за край их.
Словом, Андрей был отменный молодой казак.
Как стремился он скорее отправиться на юг с этими людьми! Хоть на следующий день готов он был тронуться в путь. Но тревожные слова, что проронила его опечаленная мать: «Если ты уедешь, сынок, что же станет с хутором?» – удерживали его дома.
Медленно и задумчиво направил он коня обратно к невысокому кургану, возле которого немного задержался, оглядывая поля и степь. До чего же хорош его родной край, с его долгим жарким летом и плодородными землями! Некоторое время назад эти древние киевские земли стало принято именовать «Украиной».
Плодородная Украина – золотая земля. Отчего же тогда горестно сетует старый Остап, приглядываясь к пшеничным колосьям, колышущимся на ветру: «Дал нам Господь лучшие поля, да наслал полчище саранчи, чтобы опустошить их». Все потому, что оказалась Украина под властью католика – короля польского.
Четыре века минуло с тех пор, как Янка со своим отцом – дальние предки Остапа – бежали от татар на север. С тех пор как Орда понемногу утратила власть над киевскими территориями, на ее место заступило могущественное Литовское княжество. Земли вокруг Днепра, как бы ни были они плодородны, к тому времени были почти безлюдны. Немало потребовалось времени, чтобы возвратились люди в некогда оживленные города и их окрестности.
