Речь близилась к кульминации. Богдан многозначительно оглядел своих слушателей:
– Будем ли мы терпеть вечно, глядя, как братьев наших, жен, отцов и матерей, детей наших без жалости убивают, или выйдем на бой?
– На бой! – взревели тысячи глоток.
Теперь вперед выступил атаман и зычно крикнул:
– Есть у меня к вам слово, братья-казаки.
– Говори! Говори! – откликнулись тысячи голосов. Все было давно уже решено, но формально нужно было проголосовать.
– Предлагаю выбрать Богдана Хмельницкого командующим нашим войском и представителем всех украинских казаков, нашим гетманом. Согласны?
– Согласны! – закричали все как один.
– Несите же бунчук.
Тут Андрею показалось, что сердце в его груди замерло на мгновение, пропустив удар. Несли бунчук – воздетый на копье конский хвост: трепещите, польские паны и оттоманские турки, ибо казаки будут биться не на жизнь, а на смерть.
– Выступаем на рассвете, – объявил новоизбранный гетман.
Немало в долгой жизни человечества отыщется лет и пострашнее 1648 года в истории Польши. И теме не менее в анналах людской жестокости и глупости – которые, увы, с тех пор мало изменились – год 1648-й заслуживает особого упоминания.
Это был переломный момент русской истории.
С середины апреля армия Хмельницкого – восемь тысяч казаков и четыре тысячи крымских татар – продвигалась вдоль восточного берега Днепра вглубь степей. Впереди войска несли красную хоругвь с вышитым образом архангела Михаила.
В Речи Посполитой знали о готовящемся казацком восстании.
Коронный гетман магнат Потоцкий расположил свой штаб на западном берегу, в ста тридцати километрах ниже Переяславля. Отсюда послал он навстречу казацкому войску два отряда. Один, под командованием его сына, состоял из полутора тысяч польских воинов и двух с половиной тысяч реестровых казаков, состоявших на службе в польском войске; другой – еще из двух с половиной тысяч казаков регулярного польского войска и немцев-наемников. Оба отряда должны были стать гарнизоном в крепости Кодак.
Проявлением невероятного легкомыслия и самонадеянности видится предположение, что эти войска могли сохранить лояльность польскому командованию, особенно учитывая, что в них уже просочились лазутчики Хмельницкого. Лишь завидев бунтовщиков, второй отряд, перебив немцев и верных полякам офицеров, присоединился к казачьему войску. На следующий день, 6 мая, несчастный Потоцкий-младший обнаружил, что его казаки также перешли на сторону бунтовщиков. После краткой осады его лагеря на берегу потока Желтые воды остатки отряда Потоцкого были перебиты.
Объединенное казацко-татарское войско встретилось с основными силами поляков десять дней спустя близ городка Корсунь, в пятидесяти километрах юго-западнее Переяславля.
Битва при Корсуни закончилась полной победой. Потоцкий и не менее восьмидесяти польских магнатов были захвачены в плен. Драгоценных боевых трофеев хватило всем. Кроме того, в результате битвы казацкое войско заполучило сорок одно орудие и тысячи боевых коней.
Весть о славной победе распространилась, подобно лесному пожару. И вся Украина восстала, услышав эту весть.
Андрей со Степаном разбогатели.
Они сражались плечом к плечу, прорубаясь сквозь ряды польских солдат; и если ослепленный боевым ражем Степан шел вперед напролом, Андрей не только являл чудеса храбрости, но и прикрывал друга с тыла и мудро направлял его, так что сам Хмельницкий, заметив эту пару, сказал: «Здоровяк – бравый вояка, а юнец еще и хитер». По окончании битвы, когда войско безудержно бражничало, буйно праздновало победу, гетман сам подошел к друзьям и вдобавок к и так немалой добыче одарил каждого шестью лучшими польскими конями.
– Еще одна битва, – сказал другу Андрей, – и ты сможешь обзавестись собственным хутором.
Самая большая награда досталась, однако, союзникам-татарам: им передали всех польских пленников, за каждого из которых причитался славный выкуп. Большая группа татар выдвинулась в Крым, сопровождая этих пленников.
– Татары везде снищут богатство, – сказал Андрею Степан.
– Что ж, они дрались как черти, – одобрительно возразил юноша.
– Возможно, – печально ответил Степан. – Но мне их повадки лучше знакомы. Поживем – увидим.
Для Андрея это было волнительное время. Наконец он чувствовал себя настоящим казаком и полноправным членом войска. Но то был переломный момент не только в его личной судьбе, но и в масштабных политических событиях, к которым он оказался причастен.
Восстание Богдана Хмельницкого не могло бы случиться в более удачное время. Вскоре после унизительного разгрома польских войск при Корсуни пришла весть, что польский король скончался. Власть в Варшаве – временно, до того как будет избран новый король, – перешла в руки канцлера и архиепископа. Богдан застал Речь Посполитую в ее худшие дни.
