Его старый друг Никита в молодости был нетерпим по отношению к иностранцам, а сейчас в его тоне появились легкие, но безошибочно узнаваемые примирительные нотки. «Знаешь ли, теперь в городе у нас имеется аптека, – говорил он. – И газета». Или: «Вот тут навигацкая школа, а здесь будут обучать иностранным языкам. Но должно быть, у себя в Малороссии вы к таким вещам привыкли». В другой раз он даже смиренно спросил: «Царь лютеранам дал свободу. Как думаешь, правильно сие?» Но больше всего интересовало Никиту, что происходит с Церковью на Руси.
Для управления церковными делами был создан особый приказ, и на этот раз, как сообразил Андрей, царь ловко прибрал к рукам часть церковных доходов.
– Он снял множество колоколов, – объяснил Никита, – чтобы отлить из них пушки!
Сделанное Петром поражало, но куда больше поражало несделанное. То, что Петр не посчитал нужным совершить.
Прошло уже три года со смерти старого патриарха. И поскольку Украина теперь тоже подчинялась ему, православные хотели знать, кому на Руси быть патриархом. Ведь назначен был лишь местоблюститель. Андрей спросил у Никиты, кого прочат на патриарший престол, – и не поверил своим ушам, услышав ответ.
– Ходят слухи, что он вообще не собирается никого назначать. Петр не хочет патриарха.
– Что ты говоришь? Царь не может упразднить патриаршество. Он же не Бог.
Но Никита только покачал головой.
– Ты его не знаешь, – тихо произнес он.
Эти новости были не из приятных, зато слухи о военных успехах обнадеживали. После нескольких неудачных попыток Петр сумел захватить первый опорный пункт на Балтике. И хотя ему еще не удалось завладеть ни Ревелем, ни Ригой, крупными портовыми городами, все ж в предыдущем году он отвоевал крепость, стоящую рядом с Ладожским озером у истока Невы, где несколько веков назад легендарный Александр Невский одержал победу над врагами Древней Руси.
– Осталась всего одна крепость в том месте, где Нева впадает в Балтику, – объяснял Никита. – Как только он возьмет ее, то получит выход к морю. Этого будет довольно, – добавлял он с улыбкой, – чтобы провозгласить викторию!
Неделю спустя пришло известие. Принес его Прокопий.
– Крепость наша. Было сражение и со шведской флотилией на Неве, Петр его тоже выиграл. Теперь у царя есть где укрепиться на севере.
Так и было. Клочок земли, который отвоевал царь, был безлюдным болотистым местом. Вокруг крепости не было ничего. Хотя река Нева вела в Ладожское озеро, откуда можно было попасть в громадную систему рек севера России, нельзя было и сравнить этот дикий край с Ревелем или Ригой, расположенными южнее, на Балтийском побережье.
Но в 1703 году это было все, чем располагал Петр. И царь был доволен. Он наградил себя и своего фаворита Меньшикова орденом Святого Андрея, который сам недавно учредил, и объявил, что войдет с триумфом в Москву в июне. А пока что начал незамедлительно возводить в этом месте новую, неприступную крепость, приказав построить для себя, на берегу Невы, недалеко от места строительства, прочный бревенчатый дом.
– Как будет называться эта новая крепость, которую возводит царь? – спросил Никита.
– Петропавловская крепость, – ответил Прокопий. – Когда я уезжал, – добавил он, – царь говорил, что надобно вокруг нее основать город. Порой его осеняют самые непредсказуемые идеи.
– Город? Там, в этих болотах?
– Да, звучит немного дико. Возможно, царь передумает.
– А как он собирается его назвать? – продолжал расспрашивать Никита.
– Не иначе как Санкт-Петербург.
И как раз в тот момент, когда они обсуждали эту нелепую идею, пришел человек с известием, которое вышибло из головы Никиты все мысли о маленькой победе Петра.
Это был слуга из Русского.
И кажется, в Русском все поголовно сошли с ума.
Даниил знал, что все к этому идет.
Он понял это до конца еще три года назад, когда умер старый священник Сила. Это случилось летом, через каких-то полгода после того, как сам он вернулся из Москвы.
Уже в то время казалось истинным чудом, что маленькая община продержалась так долго. Без покровительства тайных друзей это было бы невозможно.
Главным образом это был настоятель. Даниил и сам догадывался об этом, но только в последние месяцы Сила прямо сказал ему, что настоятель им сочувствует.
– Он знает, каковы мы, но молчит. Потому-то никто нас и не трогает, – объяснил Сила.
Мог бы причинить бед и управляющий Боброва: но он сам был раскольником и посещал их тайные богослужения.
Третьим и столь же влиятельным другом была Евдокия Боброва.
Ее заботу о маленьком приходе следовало держать в глубокой тайне. Посвящены в нее были лишь поп Сила и Даниил со своим семейством, и так и должно было оставаться. Не стоило и говорить, что догадайся Никита о склонностях жены, он немедленно положил бы этому конец. Но когда бы ни возникала нужда в иконе, молитвеннике, свечах, Сила и Даниил всякий раз чудесным образом – никто в деревне не знал каким – находили деньги, и потребные для богослужения предметы появлялись.
– Мы поминаем тебя на молитве, государыня, – говорил ей Даниил.
