Однако он был счастлив. За день до того он послал Ольге письмо, в котором объяснял, где будет ждать ее, и мысленно уже видел ее бледное личико, слышал ее голос, повторяющий: «Я знала, что ты приедешь». Стоило ему подумать об этом, как на душе становилось теплее. Как же ему посчастливилось, что у него такая красивая сестра! Какой же это подарок судьбы – родиться Бобровым!
А какое блаженство жить и быть русским в такое время! В мире никогда не происходило столь волнующих перемен, как сейчас. Наполеон, который представлял великую угрозу всей Европе, наконец-то был побежден в 1815 году в битве при Ватерлоо. Теперь британцы сослали несостоявшегося завоевателя Европы на далекий остров Святой Елены, затерявшийся в Атлантическом океане, откуда бежать было невозможно. Тем временем Россия сделалась сильнее, чем когда-либо в истории. На юго-востоке, на Кавказе, к Российской империи наконец-то присоединилось древнее Грузинское царство. На севере царь также завоевал Финляндию, которая долгое время находилась в руках Швеции. Далеко-далеко на востоке, за морем, Россия не только владела Аляской, но и основала крепость Форт-Росс в Калифорнии. Самое же ценное приобретение было присуждено России в ходе Венского конгресса, державы-участницы которого, расправившись с Наполеоном, заново перекроили карту Европы: она получила почти всю территорию своей давней соперницы Польши вместе с ее прелестной столицей Варшавой.
Но более всего приводило Сергея в восторг новое положение, которое теперь заняла Россия. Она более не считалась варварским азиатским царством, отрезанным от западного мира, отсталой ученицей голландских и немецких авантюристов, англичан и французов. На Венском конгрессе ведущую роль играл русский царь. Более того, Россия заявила о своей особой миссии.
Царь, русский царь, обращаясь к европейским правительствам, призвал положить конец этим ужасным войнам и кровавым революциям. По его вдохновенному слову европейские державы должны были объединиться, сплотившись в новом, всеобщем братстве, основанном единственно на христианском милосердии.
Так возник знаменитый Священный союз. На Венском конгрессе был принят акт Священного союза, заключенного Австрией, Пруссией и Россией, – по любым меркам, удивительный документ. Россия даже предлагала создать единую европейскую армию – первые международные миротворческие вооруженные силы – для охраны этого всеобщего порядка.
Безусловно, подобные возвышенные замыслы были известны истории и прежде, в дни Римской империи или средневековой церкви, однако Священный союз с его мистическим языком, в сущности, был глубоко русским по своей природе. И если двуличные, неискренние дипломаты Запада подписали этот акт с циничной усмешкой, а прагматичные британцы и вовсе отказались подписывать, то всякий русский осознал, что Запад развращен и порочен. Простодушный, прямой, сострадательный и страстный, Священный союз, казалось бы, воплощал в себе лучшие качества русского человека. Неудивительно, что юный лицеист Сергей Бобров ощущал восторг, плавно переходящий в эйфорию.
Вдали, под серебристо-серым небом, уже показался Санкт-Петербург, когда Сергей переменил лошадь на почтовой станции, а когда он въехал в столицу, ясное, холодное утро уже вступило в свои права.
Смольный институт благородных девиц, основанный при Смольном монастыре, находился примерно в четырех с половиной верстах от Зимнего дворца, там, где Нева делала изгиб, поворачивая к югу. Поскольку у него не было надобности спешить, Сергей решил неторопливо проехать по набережной, отделанной розовым гранитом, мимо великолепного памятника Петру I – Медного всадника, старинного Адмиралтейства и царского дворца. Адмиралтейство, хотя в нем по-прежнему располагались корабельные верфи, как раз перестраивали в строгом неоклассическом стиле, увенчав его здание высоким золотым шпилем, который словно вторил изящной золотой игле Петропавловского собора за рекой. У Сергея вырвался счастливый вздох. Как прекрасно было в Санкт-Петербурге!
Однако у его восторга была и другая причина.
Ведь в Северной столице, Санкт-Петербурге, в апреле начинался ледоход. Хотя бо́льшую часть снега и грязи уже убрали с серых улиц, в центре города до сих пор виднелась огромная белая лента замерзшей Невы, и именно в эти дни лед на ней начинал таять. Проложенные по Неве дороги разобрали. Вскоре, до того как двинутся невские льды, такая же участь постигнет и понтонные мосты. А сегодня, скача вдоль набережной, юноша мог разглядеть глубокие трещины на ледяной поверхности Невы, и время от времени, когда откалывалась очередная крупная льдина, слышался громкий треск, напоминающий ружейный выстрел. Как восхитительно было этим прохладным, сырым утром: напоенный влагой воздух остужал разгоряченное лицо, и Сергей всем сердцем ощущал, что здесь, в необозримом северном мире, по-своему снова зарождается вечная, непобедимая жизнь. Всадник скакал вдоль Невы, юный и восторженный, и сердце его взволнованно трепетало.
