Холодные серо-голубые небеса, темные деревья. Вот уже показались и исчезли первые беженцы, затем прошли войска, и каждый раз после их ухода воцарялось совершенное безмолвие, как бывает, когда раздастся выстрел, замрет вдали эхо, но мы продолжаем внимательно вслушиваться, и тишина кажется тем более глубокой оттого, что мы не различаем ни единого звука.
Русские сражались, они защищали свое отечество, крепостные не изменили своим господам. И разве не естественно было ожидать, что русский мужик станет яростнее биться, увидя перед собой не только французов, но и своих давних врагов, досаждавших ему еще во времена Александра Невского и Ивана Грозного, – немцев-пруссаков и поляков?
Всех потрясла весть о гигантском сражении с неясным исходом, битве при Бородине; вскоре затем стало известно, что Наполеон вступил в Москву. А потом столицу охватил пожар.
Зарево его можно было увидеть на расстоянии сорока пяти верст, столб огня и дыма на протяжении трех дней вздымался в небеса, возвещая, что Москва сожжена и что могущественный завоеватель остался ни с чем. И однако французский император не покинул сгоревшей столицы. Что же он предпримет дальше?
В Русском царило оживление. Через него непрерывным потоком проходили войска Александра, намереваясь преследовать врага вдоль большого изгиба реки Оки. За несколько дней до этого целый пехотный полк в зеленых мундирах и белых панталонах промаршировал мимо, отбивая шаг. За ним потянулись кавалерийские эскадроны.
Как-то в один из этих дней, октябрьским утром, Сергей со своей сестрой Ольгой, няней Ариной и ее малышкой сидели у печки в детской.
Непрестанно приходили новые известия, а вместе с ними и новые слухи. Наполеон до сих пор был заперт в сожженной, опустевшей Москве. Двинет ли он свои войска на север, стремясь напасть на Санкт-Петербург, подступы к которому сейчас спешно укреплял царь? Или он отступит в направлении Калуги? Если так, то там его будут поджидать генерал Кутузов, испытанный старый ветеран, и большая часть русской армии, там они перережут ему путь. Или он попробует перезимовать в Москве?
Сергей был так возбужден новыми вестями, так мечтал увидеть Кутузова или даже французов, что Александр со смехом сказал ему:
– Ты не угомонишься, пока Наполеон собственной персоной не явится к нам в Русское с визитом!
– Если он нападет, мы же все будем сражаться, ведь правда? – с тревогой спросил мальчик. Он станет плечом к плечу с отцом и будет защищать мать и сестру до конца. Услышав его восторженные речи, Александр Бобров невольно рассмеялся и потрепал его по волосам.
– Думаю, Сережа, так нам и следует поступить, – с нежностью ответил он.
Впрочем, в последние дни все было тихо. Военных больше не было видно. В Русском, как всегда, царил покой.
Сергей не только любил свою семью, он был страстно влюблен в нее. Его мать в свои сорок два года превратилась в зрелую классическую красавицу со скорее германскими чертами. Она не походила ни на одну женщину, которую мальчику доводилось видеть до сих пор, и по какой-то восхитительной причине была с ним так нежна и ласкова, как ни с кем из прочих членов семейства, и мальчик этим втайне очень гордился. А еще у него был брат, строгий Алексей, сейчас он был далеко, воевал с Наполеоном. Он был высок и темноволос, как отец. Иногда Сергей немного побаивался Алексея, который по временам бывал холодным и отстраненным. Но разве офицер и герой не имел на это права?
А дома оставался Илья. Некоторые смеялись над его белокурым братцем, потому что тот был ленив и толст, некоторые, но только не Сергей – нет, никогда! «Илья так много читал, – с удивлением повторял Сергей. – Он знает все на свете».
А отец представлялся Сереже истинным воплощением всех дворянских добродетелей. В мундире папа́ наверняка смотрелся бы так же восхитительно, как и братец Алексей. Однако он обладал и высокой ученостью, даже большей, чем у братца Ильи. Он мог проявить строгость, однако умел также быть на удивление нежным: достаточно было вспомнить о свойственном всем Бобровым, едва заметном, невыразимо трогательном жесте, легком взмахе рукой. Он пострадал за свои убеждения и был заточен в темницу. А самое главное, ему было присуще качество, самое желанное в глазах подростка: он был человеком, умудренным опытом. Что за счастье иметь такого отца!
Вот кто были его герои. А еще рядом с ним росла подруга его детства, маленькая девочка с длинными каштановыми кудрями и сияющими глазами, крошка Ольга. Он звал ее крошкой, потому что она была на год младше и он полагал, что обязан ее защищать. Но по временам она представлялась ему его вторым «я». Каждый из них всегда знал, о чем думает другой.
Какой же чудесной семьей наградил его Господь, какую же ниспослал ему благодать.
