Трепет восторга не оставил его и тогда, когда он доскакал до длинной, сплошной стены Смольного монастыря.
В своем послании он точно объяснил Ольге, куда и когда она должна прийти. Сам Пушкин поведал ему о маленьком оконце в стене, через которое можно было пробраться незамеченным. И да, вот оно, на высоте примерно четырех аршинов над землей. Поэтому Сергей, оставив лошадь на постоялом дворе, отправился в условленное место, стараясь не вызывать подозрений, и стал ждать. Он прождал час. И тут наконец оконце приоткрылось.
Ее могли хватиться только через два часа. Они сидели в крохотной беленой комнатке, он обнимал ее за плечи, она время от времени опускала голову ему на грудь, и брат с сестрой тихо говорили, не сводя друг с друга глаз.
Как он любил ее! Она была изящна и стройна, хотя ее длинные, элегантные руки и ноги, тонкие кисти с сужающимися к концу пальцами отнюдь не свидетельствовали о слабости. Из всех Бобровых она больше всего походила на Алексея. Доля восточной крови читалась в чертах у обоих: оба они унаследовали от далеких тюркских предков и длинный точеный нос, и рот, уголки которого по временам опускались книзу с выражением легкой иронии, но если в лице Алексея явственно ощущалась жестокость, то в Ольгином – только утонченность и изысканность. Глаза у нее были темно-голубые, на мир они иногда поглядывали с удивлением, хотя внезапно могли заискриться неподдельной заразительной веселостью. А с какой благодарностью они сейчас взирали на него!
В Смольном институте она чувствовала себя несчастной, и неудивительно. Воспитанницы получали здесь исключительное, ни с чем не сравнимое образование. Юных барышень обучали не только вышиванию, танцам и кулинарии, как можно было бы ожидать, но и иностранным языкам, географии, математике, физике, и подобная прогрессивная система образования весьма удивляла даже американцев, которым случалось здесь побывать. Но от воспитанниц в Смольном институте требовали железной дисциплины.
– Мы поем псалмы перед каждым завтраком, обедом и ужином, – с грустью произнесла Ольга и, покачав головой, добавила: – Это какой-то монастырь.
Ведь с осени до конца весны, когда завершался школьный год, воспитанницы буквально были заперты на территории своего учебного заведения.
– Я здесь всех ненавижу, даже других девочек, – прошептала она.
Сергей понимал, что более всего угнетало Ольгу одиночество. Он нежно прижал сестру к себе, так что ее длинные каштановые кудри упали ему на руку, и дал ей выговориться, почти час не перебивая, пока наконец она не приободрилась и даже не рассмеялась. Затем, прильнув к нему, она прошептала:
– Ну, хватит о моей скучной жизни, Сережа. Поговори со мной. Расскажи мне, что происходит в мире.
Он так гордился тем, что она относится к нему с уважением и безгранично ему доверяет. А поскольку сам он вечно увлекался всевозможными фантазиями и широкими замыслами, то уже совсем скоро стал взволнованно делиться с нею своими надеждами на будущее.
– Царь создаст новую Россию, – уверял он ее. – Крепостничество уходит в прошлое. Он даст нам конституцию. Посмотри, что он уже сделал в остзейских губерниях и в Польше. Это наше будущее.
Ведь царь Александр не только отменил крепостное право в Литве и в остзейских губерниях, он еще и удивил всех, даровав недавно включенному в состав России царству Польскому весьма либеральную конституцию, которая предусматривала почти полное отсутствие цензуры, представительное собрание – сейм – и выборы для широких слоев населения.
– И это только начало, – убеждал сестру Сергей. – Когда сама Россия получит конституцию, мы уподобимся Британии или даже Америке!
Это восторженное притязание было не столь безумным, каким казалось. Просвещенный царь Александр действительно обращался к английским дипломатам и к президенту Соединенных Штатов Джефферсону за советом, как именно учредить новое правительство. Несколько лет тому назад его одаренный министр Сперанский создал проект нового государственного устройства, предполагавший разделение властей, избранный парламент – Думу – и даже выборных судей. Специально созванный комитет уже приступил к составлению плана, согласно которому предстояло разделить Россию на двенадцать губерний и наделить каждую из них существенной автономией. Безусловно, царь был не только Ангел, но и Сфинкс – никогда нельзя было предугадать, что он думает по тому или иному поводу. Но в конце концов, дело было в России, где любые преобразования происходят медленно и даются нелегко.
– А какую же роль будешь играть ты, Сережа, в этой прекрасной новой России? – спросила Ольга.
Ах, он это твердо знал. Он давно решил, какую судьбу выберет.
– Я стану великим писателем, – самоуверенно заявил он.
– Как твой друг Пушкин?
