Сергей и Ольга сидели подле Арины. Как обычно, она рассказывала им сказку. Ее дорогое, доброе лицо излучало покой и тепло. Она поседела, этим летом у нее выпал передний зуб, а в остальном няня словно бы и не менялась. Сколько же ей лет? Дети часто гадали, а иногда пытались выведать у нее это хитростью. Но Арина только посмеивалась: «Сколько-посколько – язычок мне ровня, а зубки помладше будут». А может быть, она и сама не знала.
И только было началась новая сказка, но в сенях послышался шум и мать вскрикнула: «Алексей!»
Какой же он был красивый! Как шла ему шинель! В сером неярком свете, пробивавшемся в сени, Алексей на чьих благородных чертах лежал отпечаток печальной задумчивости, напоминал древнего воина, богатыря из старинных русских былин. Сергей был вне себя от восторга: как же, ему довелось увидеть своего героя!
Алексей даже улыбнулся ему.
– Вот гляди, – воскликнул он и, к удивлению Сергея, протянул ему мушкетную пулю. – Французская. Целил стрелок в меня, да промахнулся, попал в мою подводу.
Восхищенный Сергей взял пулю.
– Ты видел Наполеона? – взволнованно спросил он брата.
– Да, – усмехнулся Алексей. – Толстый, как Илья.
Вскоре, когда все собрались за круглым столом, он поделился с ними новыми вестями. После Бородинского сражения, с гордостью сказал он, старый генерал Кутузов лично похвалил его за храбрость. С тех пор как оставили Москву, его несколько раз выбирали для особых вылазок в стан французов. А теперь пришел черед самых волнующих новостей.
– Наполеон уходит из Москвы. Французы возвращаются восвояси, – задумчиво кивнул Алексей. – Впрочем, уже поздно. Наполеон уже почти исчерпал все свои запасы и, верно, думает, что сможет сделать стремительный рывок и достичь границы, пока не выпал снег. – Он улыбнулся Сергею. – Если так, Сережа, то он забыл об одном. – Он сделал многозначительную паузу. – О нашей русской распутице. Он увязнет в грязи. Наши казаки уничтожат все отряды, которые он будет посылать на поиски продовольствия. А потом зима прикончит его задолго до того, как он доберется даже до Смоленска.
– А мы снова вступим с ним в бой? – с тревогой спросила Татьяна.
– Да. Возможно. Но если произойдет еще одно большое сражение, вроде Бородинского, то на сей раз мы сокрушим их.
Вскоре Алексей заторопился, собираясь вернуться в полк. Он даже не мог остаться переночевать. Вся семья смотрела, как Алексей обнимает отца и тот благословляет своего храброго сына. Потом брат ускакал, и, как обычно бывает, когда прощаются с воином, все втайне гадали, увидятся ли с ним снова.
В сумерках Сергей застал отца в одиночестве; тот стоял на веранде, глядя сквозь слезы на последние отблески заката. Александр не заметил мальчика, он едва слышно шептал: «Истинный… истинный Бобров».
Тогда-то Сергею впервые в жизни открылось, что, конечно же, отец любит Алексея больше, чем его, Сережу… И мальчик задумался: как же заслужить отцовскую любовь?
Прошло три недели; выпал первый снег, и вот уже разбитая и изрядно поредевшая Великая армия Наполеона превратилась в темную, беспорядочную толпу, выбившуюся из сил и оставляющую на своем пути множество трупов, подобно улитке, тянущей за собой дорожку слизи. Как раз в это время к Бобровым явился неожиданный гость.
Это был молодой Савва Суворин.
Александр Бобров решил, что и в самом деле не любит Сувориных. Возможно, он и ощущал некую вину за тот случай, когда старый Иван откупил сына от солдатчины. Но сдержанность этих мужиков скрывала в себе нечто весьма мрачное, расчетливое, тревожа Александра. Интуиция подсказывала ему, что Суворины, его крепостные, не боятся и не уважают своего барина, и он не собирался помогать им, несмотря даже на то, что жена его с улыбкой напоминала: «Суворины – это верный и постоянный доход».
И вот этот серьезный двадцатилетний малый, стоя перед Бобровым, спокойно изложил совершенно удивительную просьбу:
– Хочу, барин, попросить у вас паспорт. В Москву надо съездить.
Будучи крепостным, Савва никуда не мог поехать, не получив паспорт от барина. Паспорт требовался ему даже для того, чтобы отлучиться в губернский город Владимир. В просьбе его не было ничего необычного, однако Бобров взглянул на него с подозрением:
– Какого черта? Вся Москва только что дотла сгорела!
Савва позволил себе едва заметно улыбнуться:
– Точно так, барин. Если что там и надобно, так это теплое платье. Наше сукно там и надобно.
Бобров с отвращением фыркнул.
Как это на них похоже! Подумать только, вся страна встала на защиту Отечества, а этот мерзавец только и помышляет что о собственной выгоде!
– Это спекуляция.
– Да дело наше торговое, барин, – невозмутимо ответил крепостной.
– Пусть так, но я этого не потерплю! – отрезал Александр, а потом, поискав другую причину отказа, заключил: – Это непатриотично! – И с этими словами махнул рукой, веля крестьянину удалиться.
