Наступил конец лета, которое в этом году выдалось долгим. Бричка, подскакивая на ухабах, катила по грунтовой дороге; лошади бежали небыстро, потому что старый Суворин старался объезжать многочисленные колеи и рытвины, а кроме того, к чему спешить, ежели везешь Илью Боброва?
Прошло три дня с тех пор, как они выехали из Рязани. Завтра они доберутся до Русского.
– А ведь еще сегодня могли бы, барин, кабы вы пораньше встать изволили, – заметил седобородый крепостной, на что Илья отвечал с улыбкой и со вздохом: – Думаю, ты прав, Суворин. И сам не знаю, почему мне так трудно просыпаться.
Солнечный свет уже отливал алым. Путь их лежал мимо бесконечных березовых рощ и зарослей лиственниц; березовые листья, шелестящие на ветру и уже окрасившиеся золотом, и уже пожелтевшие иглы лиственниц выделялись на фоне бледно-голубого неба. Солнце клонилось к закату, и вскоре из-за верхушек деревьев полетят голуби, спеша поскорее устроиться на ночлег.
Но вот деревья расступились, и перед путешественниками открылся вид на обширные поля. Как и в большинстве соседних деревень, в этой тоже сажали лен, ячмень и рожь. Урожай уже собрали. Ближайшее поле пятнали небольшие желто-бурые стога. От разросшихся на обочине кустов полыни и крапивы исходил слабый горьковатый запах. Когда они подъехали к первой избе на околице, их приветствовал собачий лай и проводила взглядом толстуха с корзиной грибов. Вскоре они остановились у постоялого двора.
– Придется нам здесь заночевать, – мрачно заметил Суворин.
Постоялый двор ничем не отличался от прочих заведений такого рода: большая комната со столами и скамьями, внушительного размера печь в углу и угрюмого вида хозяин, который тотчас же принялся рассыпаться в любезностях, заметив Илью. Пока Суворин присматривал, как ставят в конюшню и задают корма их лошадям, Илья сел у печи и спросил чаю.
Поездкой они оба остались довольны. Илья был рад, что Татьяна уговорила его поехать со стариком Сувориным. Они – по крайней мере, Суворин – тщательно «произвели смотр» рязанскому имению: получили денежный оброк, продали зерно и какую-то часть заготовленной древесины и возвращались в Русское с немалой суммой денег. Поскольку Илье предстояло унаследовать рязанское имение – Русское доставалось Алексею, – он полагал, что ему не помешало бы побывать в своей будущей «вотчине» и хорошенько осмотреться на месте. Суворин даже уговорил его прогуляться по окрестностям, отчего его обычная мучнистая бледность сменилась румянцем.
