По обе стороны книжного шкафа висели картины – не академические, которые одобрил бы его дед, а яркие и новаторские: на одной был изображен сельский пейзаж на закате, на другой – крестьянское лицо в глубоких морщинах. Эти картины новой школы, известной как «Передвижники», доставляли ему огромное удовольствие. «Это первые по-настоящему русские художники со времен иконописцев, – говорил он. – Эти молодые люди изображают русскую жизнь такой, какая она есть на самом деле».
Действительно, у него в кабинете даже висел исполненный самым лучшим из них, блистательным Ильей Репиным небольшой набросок, на котором был изображен обычный бурлак на Волге, как будто пытающийся освободиться от своей упряжи. И когда юный Николай проявил в школе некоторый талант к рисованию, Михаил убеждал его: «Старайся рисовать, как эти молодые люди, Николай, – так, как ты действительно видишь вещи».
Об интересах и пристрастиях этого землевладельца говорили и толстые периодические издания, лежавшие на круглом столе. Это были так называемые «толстые журналы», ставшие в тот период характерной чертой русской интеллектуальной жизни. В них можно было найти печатавшиеся с продолжением последние произведения великих романистов того времени: Толстого, Достоевского и Тургенева. Но в них также были политические статьи и эссе самого радикального толка, так что присутствие подобных изданий в гостиной было своего рода манифестом умонастроений Михаила Боброва, как бы заявляющего: «Я, знаете ли, держу руку на пульсе всего происходящего».
Именно у этого стола он более чем радушно приветствовал спустившихся к ужину двух молодых людей. Им обоим было ясно, что он не собирается выдавать своих подлинных чувств. Как ни в чем не бывало, он с улыбкой разглагольствовал о столице, о погоде, о том, что его жена скоро тоже спустится. И только через несколько минут с показным равнодушием, отчего Николай чуть не расхохотался, он заметил:
– Надеюсь, вы хорошо провели время сегодня в поле. Но нельзя ли поинтересоваться, что именно вы делали?
На что молодые люди ответили точно так, как и договорились.
Михаилу показалось, что ужин прошел хорошо. Красное вино было превосходным. В теплом свете свечей, под пристальными взглядами своих предков на стенах он сидел во главе стола, счастливый, раскрасневшийся и почти все время говорил. Его жена Анна – высокая и темноволосая, не столько умная, сколько имеющая обо всем твердое мнение – украшала другой конец стола.
Стало быть, молодые люди хотели изучить условия жизни в деревне. Это было что-то новенькое – поработать бок о бок с крестьянами, но Михаилу идея показалась весьма похвальной. А когда молодой Попов добавил к тому же, что собирает народные сказки, Михаил пришел в восторг.
– Я знаю почти все басни Крылова наизусть, – сказал он своему гостю. – Но вам действительно стоит поговорить с моей старой няней Ариной. Она знает сотни сказок.
Михаил Бобров считал, что нашел общий язык со студентами. Для начала он коснулся образования. Весь этот год он был занят уездным земством, стараясь улучшить работу местной школы.
– Теперь школьное образование в Русском получает каждый шестой мальчик и каждая двадцатая девочка, – гордо сообщил он им. – И было бы вдвое больше, если бы Савва Суворин не ставил нам палки в колеса.
Михаил также дал им понять, что ненавидит министра образования. Почему-то царь благоволил этому человеку, некоему графу Дмитрию Толстому – дальнему родственнику великого романиста. Взгляды этого главы министерства были настолько реакционными, что его называли «душителем». А услышав, что Попов учился в медицинском училище, где несколько лет назад была крупная студенческая забастовка, Михаил поспешил заявить:
– При этом проклятом Толстом в министерстве я могу понять любого студента, который хочет бунтовать.
Он без труда говорил и о литературе, и о последних радикальных очерках в журналах, и о политике, в которой даже придерживался весьма необычной для провинциального помещика точки зрения, а именно – что наряду с местными земствами должно быть и Учредительное собрание, свободно избранное народом, дабы оно давало советы царю по внутренним проблемам страны. Короче говоря, продемонстрировав свои явно передовые взгляды, Михаил Бобров был уверен, что, хотя оба молодых человека почти не открывали рта, он произвел на них должное впечатление.
К концу трапезы его ждал сюрприз.
