Спустя какое-то время он услышал, как кто-то крадется по коридору и останавливается у его двери. Затем кто-то вставил ключ в замок и тихо повернул его.
Попов только пожал плечами. Стало быть, они вознамерились сделать его пленником. Он продолжал писать.
Прошло двадцать минут. Он написал два письма, потом короткую записку. Внимательно перечитав их и не найдя ошибок, он встал.
Затем он подошел к шкафу и достал оттуда крестьянскую одежду, в которой работал в поле, а также крестьянскую шляпу, закрывавшую его рыжие волосы. Полностью переодевшись, он попробовал открыть дверь. Действительно, дверь была заперта. Он подошел к окну и выглянул наружу. Окно открылось лишь настолько, чтобы он мог высунуть голову и одну руку; но если бы он попытался вылезти, ему пришлось бы выломать окно из рамы, а затем спрыгнуть с высоты в семь аршинов на твердую землю. Однако, осмотревшись, он понял, что окно комнаты Николая всего лишь третье отсюда. Он вынул из кармана мелкую монетку и бросил ее, потом еще одну. После того как четвертая монетка звякнула о стекло, из окна высунулась взъерошенная голова его друга.
– Привет, Николай, – сказал он. – Меня тут заперли. Помоги выбраться.
Поначалу, как показалось Михаилу, всем было ясно, что надобно сделать. И так бы оно и было, если бы не Борис.
Достаточно было нескольких слов, которые прошептал ему сын, чтобы растерявшийся Тимофей осознал наконец, какая опасность грозит Наталье из-за листовок. А осознав, он был готов на все.
Конечно, в их интересах было, чтобы они сами занялись всем этим делом.
– Я не хочу, чтобы Попов разговаривал с посторонними – или даже с моим собственным кучером, – откровенно признался Михаил, – потому что неизвестно, что этот проклятый гость может сказать про нас.
Поэтому было решено, что еще до рассвета оба Романова приедут на своей телеге, заберут рыжего смутьяна и отвезут его во Владимир.
– Есть у меня крепкая дубина, – заметил Тимофей, – а заартачится – привяжем его к телеге.
– Когда приедете во Владимир, посадите его на московский поезд. И не уходите, пока не убедитесь, что он уехал.
Так они исполнят поручение Суворина, и после этого, как истово надеялся Михаил, он никогда больше не увидит этого отвратительного человека.
Тут ему и пришло в голову, что, пожалуй, надо бы запереть Попова в его комнате. На то, чтобы взять ключ и подняться наверх, ушло несколько минут. Однако, спустившись вниз, он с удивлением обнаружил, что оба Романова выглядят так, словно они о чем-то сговорились отдельно от него.
Это была инициатива Бориса.
Остротой ума он явно превосходил обоих, уже немолодых мужчин. Он не терял надежды заполучить от помещика хоть какие-то деньги, а план Боброва и вправду не решал проблему до конца. Рассуждения Бориса были просты.
– Ну что уж долго говорить, Михаил Алексеич, сами же видели, что это за человек. Ему ни закон, ни Савва Суворин не указ. А коли так, то какой смысл сажать его на поезд до Москвы? Он на следующей станции слезет, да и вернется к нам через день-другой.
Михаил подумал, что такое вполне реально.
– Но что мы можем сделать? – спросил он.
– Да тут ведь как, – помолчав, холодно сказал Борис, – боязно мне за сестрицу-то мою. Кабы у нее приданое было, она разве связалась бы с этим Григорием? А все потому, что долги у папаши.
И он с вежливой многозначительностью посмотрел на Боброва:
– Вы к нам всегда добрые были. И мне, и Наталье образование дали. Помогли бы еще разик, ваше благородие?
Михаил нахмурился:
– Что ты имеешь в виду?
– Может, нам черта этого, Попова, так очень далеко спровадить, чтобы он больше и не беспокоил нас?
– Очень далеко?
– Да, ваше благородие. Очень далеко.
Михаил почувствовал, что у него по спине побежали мурашки. Такое предложение было просто немыслимо. И все же – чего уж там греха таить – искушение было велико. В эту минуту ему больше всего на свете хотелось навсегда избавиться от этого чертова гостя.
– Я бы никогда себе этого не простил… – начал он.
– Конечно, воля ваша, – спокойно ответил Борис, – отвезем его во Владимир. И он внимательно посмотрел на Михаила. – А его, поди, ведь и не ждет никто?
– Никто.
Последовала долгая пауза. Потом Михаил покачал головой.
– Просто приезжайте за ним до рассвета и посадите его на поезд, – сказал он.
И хотя Борис смотрел на Боброва с сомнением, тот махнул рукой – разговор-де окончен.
Когда Романовы ушли, Михаил еще несколько минут просидел в гостиной. Доводы Бориса его сильно встревожили. И действительно – ничто не мешало Попову вернуться, и никто не знал, какие еще неприятности он может при этом устроить им. А что он за птица, этот молодой революционер? Насколько известно, его никто и нигде не ждал. Это был бродяга. Он мог запросто уехать в какую-нибудь сельскую местность до конца лета. Если он исчезнет, то пройдут месяцы, прежде чем о нем начнут спрашивать. А к тому времени…
Он покачал головой. «Нет, такие люди, как я, – размышлял он, – порядочные люди, всегда беспомощны перед лицом таких злобных тварей, как этот Попов. На моем месте он бы ни секунды не колебался».
И в этот момент неожиданно вернулся Борис Романов.
