Стремление придать шатровому храму вид пятиглавого, привело к особому приему обработки «верха» храма, состоящему в том, что у подножия шатра прирубались четыре бочки, расположенные по странам света. Эти бочки предназначались исключительно для того, чтобы нести главки, и уже никакой служебной роли не исполняли. Таков собор Рождества Богородицы в Мезени, построенный в 1714 году[179]. Бочки, облепившие шатер, здесь так же чисто декоративны, как и простые теремки. Мало того, декоративен и самый шатер, так как ни к нему, как к главной кровле храма, примыкают бочки, а он сам покоится на них. Этот прием известен под названием «шатра на крещатой бочке».
Достигнутое пятиглавие, при простом плане клетской церкви, не совсем, однако, удовлетворяло порядку размещения глав, которые поставлены здесь не по углам основной квадратной массы, как это принято в древних каменных храмах, а по осям и по странам света. Поправка, внесенная в эту область, привела к новому приему размещения бочек уже не по осям четырехугольника, а по его диагоналям. Такой тип мы видим в церкви Дмитрия Солунского в Челмохте Холмогорского уезда, построенной в 1685 году[180]. Эта замечательная церковь давно уже обшита тесом, благодаря чему прекрасно сохранилась, причем самая обшивка производилась в старину не так, как в новейшее время. Прежде обшивали «в притес», т. е. прибивали одну тесинку непосредственно подле другой, тогда как нынче чаще обшивают «в закрой», накрывая верхнюю часть доски нижним краем следующей, что значительно более искажает чистоту линий и форм. При прежних обшивках ничего не искажали, – ни рисунка шатров, ни формы бочек, ни окон, которые в Челмохотской церкви Дмитрия Солунского остались такими же крошечными, какими были и встарь. Правда, как шатер, так и главки и бочки потеряли свою чешую, и бочка главного алтарного прируба не имеет главы, оставшейся только на придельном, но все же и в нынешнем своем виде церковь эта производит чрезвычайно своеобразное впечатление. Совершенно нетронутой она осталась внутри, где особенно интересна трапеза. В другой церкви в той же Челмохте, освященной в 1709 году[181] во имя Рождества Богородицы, бочки поставлены снова не по осям четырехугольника, а по диагоналям. Она гораздо хуже по пропорциям, имеет на алтарном выступе несоответственно громоздкую бочку, и все окна ее расширены.
Имея план клетских церквей, пятиглавые шатровые храмы имели и развитие, подобное клетским. При устройстве приделов встречалось то же неудобство, что и у тех, как мы видим в Мезенском соборе, где декоративный верх придела тесно примыкает к северной стене храма, вызывая так называемые затеки в своей кровле. И тот же остроумный прием, который дал «двойню» клинчатаго храма в Осинове, привел к новому решению, еще более простому и примитивному, вылившемуся особенно ярко в прекрасном Троицком храме села Лампожни на Мезени, построенном в 1781 году[182]. В главной части храма поставлен посредине столб, как бы разделивший все помещение на два совершенно одинаковых придела, каждый со своим отдельным алтарем, но одним общим иконостасом. Алтарная «двойня» отлично выражает идею внутреннего устройства и своими восемью стенками чрезвычайно разнообразит и красит суровую внешность храма. Он сохранился в нетронутом виде, но сильно осел, и дни его сочтены.
Из группы шатровых пятиглавых храмов заметно выделяется своим богатырским видом превосходно сохранившийся храм-великан в Юромском-Великодворском Мезени. Он освящен в 1685 году в честь Архангелов Михаила и Гавриила[183]. Храм этот – один из наиболее строгих и в то же время стройных, какие были созданы на Русском Севере. Изумительно найден силуэт его главной части с бочками, глядящими по сторонам света, а его крыльцо «на отлете» – одно из живописнейших, сохранившихся от подлинно живописной северной старины. Материал, из которого срублен этот гигантский храм, «кондовая лиственница», поражает своими размерами, и есть бревна, имеющие аршин толщины и больше.
Другой деревянный храм в Великодворском – Ильинский, построен, по клировым записям, в 1720 году и отличается интересным устройством своего придела в честь апостолов Петра и Павла. Как храм, так и его придел, очень заметный и выразительный, представляют оригинальное сочетание двух шатровых типов – «восьмерика на четверике» и «бочечного».
Бочка была настолько излюбленным приемом в деревянном церковном зодчестве, что существовало, вероятно, немало еще других приемов соединения бочки с шатром. Один такой прием мы видим в путешествии Пальмквиста по России в 1674 году, на рисунке, изображающем какую-то деревянную церковь под Москвой с загадочной подписью:
