Причиной такой распространенности украинских форм служило, как мы уже видели, массовое переселение с юга беглецов, искавших спасения от гнета слишком усердствовавших доминиканцев. Но не одни только беглецы монахи и низшее духовенство потянулись в московские пределы, а появились и представители высшего духовенства. Назначение на важные епископские кафедры украинцев было, начиная с Петра I, обычным явлением, и в течение первых четырех десятилетий XVIII века мы видели, например, в Холмогорах и Архангельске исключительно только архиереев из южноруссов и западноруссов. Они говорили и писали на языке своей родины, и их резолюции и замечания пестрят латинскими фразами и такими выражениями, как «шкода», «чым», «з памяти вибылося», «зайшло в забвение» и т. п. Они окружали себя своими земляками и вносили даже в совершение самого богослужения обычаи своей родины, образовавшиеся в свою очередь под влиянием католицизма. Преосвященному Варсонофию, – первому Архангелогородскому архиерею из великоруссов, – приходилось потом настойчиво искоренять некоторые отступления и предписывать службу «чинить по обычаю восточной церкви»[193].
Если архиереи не останавливались перед изменением некоторых обрядовых сторон в литургии, то еще более понятно их тяготение к тем архитектурным формам, с которыми они свыклись у себя на родине.
Плановый прием храмов «четверик на четверике» в большинстве случаев тождествен с планами клетских храмов. Попадаются церкви, на первый взгляд почти ничем не отличающиеся от клетских, но все же имеющие уже намеки на ярусность, как, например, Успенская церковь в Черевкове Сольвычегодского уезда. Как видно из клировых записей, она построена в 1691 году[194], но обшита и сильно обезображена в 1888 году. В. В. Суслов успел захватить ее еще как раз во время злополучного ремонта, и, судя по зарисованным им деталям, она была очень изящна[195]. Но и теперь она производит внутри необыкновенно внушительное впечатление богатырскими бревнами, из которых срублена. Черевковская церковь по плану совершенно клетского типа, и только небольшой четверик, поднимающийся над центральной частью, как бы намечает тот прием, которому вскоре пришлось играть в зодчестве столь видимо роль. Над этим четвериком поставлена бочка с главкой, которые до 1888 года были крыты в чешую.
Такого же приблизительно типа и церковь в Кулиге-Драковановой Сольвычегодского же уезда. Она поставлена на месте сгоревшей в 1719 году, но в 1748 году клировая летопись снова говорит об освящении ее после ремонта, и ее нынешний вид надо, вероятно, отнести именно к этому времени[196]. Прием двух последних церквей получил дальнейшее развитие в прекрасной Георгиевской церкви в Пермогорье. Она стоит на высоком левом берегу Северной Двины, быть может, самом высоком и живописном на всем ее протяжении. Построенная в 1664 году, она до 1873 года стояла нетронутой и только в этом году подверглась неизбежной участи всех деревянных церквей – была обшита[197]. От этой обшивки она потеряла больше, чем обыкновенно теряют деревянные церкви, так как ее линии и формы рассчитаны были на игру девственного сруба. Она также состоит из двух четвериков, но верхний из них крещатый, – покрыт не одной бочкой, а четырьмя, или, вернее, двумя взаимно пересекающимися бочками. Вместо обычного в этом случае пятиглавия церковь получила только три главки. Можно себе представить, что это была за сказка, эта славная нарядная церковка, венчающая береговую кручу красавицы Двины, как раз здесь именно особенно широкой и особенно величавой. Даже и теперь, в своем городском и «напомаженном» виде, она поражает своим стройным корпусом, рисующимся на разросшихся кругом вековых елях. По ее типу построена еще одна церковь – Георгиевская в Среднепогостском Сольвычегодского же уезда (1685 г.)[198].
Несколько необычный вид получила такая же клетская по приему церковь в Березниках Никольского уезда, благодаря тому, что на ее основной клети нарощены два чисто декоративных четверика. Срублена она в 1757 году[199], и строители ее придали главке жеманную форму, являющуюся провинциальным отголоском вкусов, господствовавших в то время в столицах. Довольно часто встречается тот тип ярусной клетской церкви, который мы видим в Едоме Сольвычегодского уезда (1748 г.)[200]. Наверху клетского храма срублен небольшой восьмерик, имеющий только декоративное значение. Он завершается очаровательной главкой, шея которой поставлена наподобие купола. Как глава, так и шея с подножием сохранили еще свою чешую.
