Установка на кубе пяти глав не представляет никаких затруднений и притом легко исполнима согласно установившемуся порядку, т. е. по углам храма. Недаром кубоватые храмы обыкновенно пятиглавы, по крайней мере, в своей главной центральной массе. Такое пятиглавие мы уже видели в Троицкой церкви Подпорожья; пятиглавы и церкви Петра и Павла в Вирме Кемского уезда и Вознесения в Куширеке Онежского уезда. Первая из них построена в 1759 году[187] и довольно неуклюжа по формам, еще больше обезображенным грубой обшивкой, вторая почти на целое столетие древнее и, по клировой ведомости, построена в 1669 году[188]. Она так же обшита, хотя несколько и лучше, и до сих пор не утратила своей стройности. Все ее детали, вне всякого сравнения, красивее, чем в Вирмской церкви. Угловые главки кубоватых храмов по большей части производят впечатление случайных декоративных придатков, не связанных с формой самого куба. В зависимости от большего или меньшего архитектурного инстинкта строителей главки то приткнуты так явно нелепо, как в Вирме, то при помощи особых кокошничков у подножия шей, как мы видим в Троицкой церкви Подпорожья, дают некоторую иллюзию хоть какой-нибудь логичности и конструктивности. Намерение симулировать последнюю еще яснее видно в Кушерецкой церкви, где все главы, – как средняя так и боковые, – как бы покоятся на кокошниках или маленьких бочках-теремках.
Удобство применения к кубу пятиглавия способствовало дальнейшему развитию этого приема. Уже пятиглавие, примостившееся по углам, является переходом к многоглавию – конечной мечте благочестивых строителей. Пятиглавый куб при крестообразной форме плана дает уже такую оживленную группу девяти куполов, какую мы имеем в замечательной Преображенской церкви в Чекуеве Онежского уезда, построенной в 1687 году[189]. Еще своеобразнее другая девятикупольная церковь – Владимирская в Подпорожье. Она построена в 1745 году[190] по такому же крещатому плану, но нижние ее главки врезаны не прямо в бочки, как в Чекуевской, а приподняты посредством шатров, на которые насажены шейки. Благодаря этому нижние главы теснее связались с общей группой куполов, и многоглавие церкви получило особенную выразительность.
Есть попытки достигнуть многоглавия и на самом кубе, как мы видим в большой церкви села Бережно-Дубровского Каргопольского уезда, построенной в 1678 году[191]. На кубе срублены «по странам света» четыре бочки, и на каждой из них насажено по главке, что вместе с угловыми и центральной главами дает девять глав, живописно разбросанных по кубу. Пусть форма «куба» только декоративна, пусть она не имеет никакого конструктивного оправдания, но отказать ей в живописности нельзя. Она особенно уместна там, где является мотивом, объединяющим сложные группы церквей, – целые погосты, кажущиеся сказочными затейливыми городками с несколькими десятками глав. Таков погост в посаде Турчасово Онежского уезда. Преображенский девятиглавый храм этого погоста построен в І786 году в типе Кушерецкого, Чекуевского и других кубоватых храмов, Благовещенский же (1795 г.) интересен по своему оригинальному плану, очень выгодно подчеркивающему самостоятельность двух его приделов[192]. Прием этот в общем напоминает прием двух епанчевых приделов в селе Павловском. Вместо епанчи они крыты кубами, притом сравнительно редкой одноглавой формы.
Необыкновенно суровое впечатление должны были производить такие сложные погосты в старину, когда все церкви стояли еще без тесовой обшивки. Теперь их нет уже больше, но лет 20 тому назад они местами еще доживали свой век и один из них – в селе Шуе Кемского уезда. В. В. Суслову довелось еще видеть и сфотографировать.
Название «четверик на четверике», присвоенное храмам, рубленным в несколько ярусов, совсем не означает, что ярусы все четырехугольны. В старинных актах тот же плотничий термин применяется и в тех случаях, когда на четверике стоит один или несколько восьмериков, или даже совсем нет четвериков, а одни лишь восьмерики. Под ним скрывается понятие о двух или нескольких клетях, поставленных одна на другую, причем каждая верхняя несколько меньше по ширине, нежели находящаяся под нею. Форма эта пришла с юга, из Украины и, акклиматизировавшись, приспособилась к великорусским плановым приемам. В своем зачаточном виде она была уже знакома северянам, рубившим шатровые храмы приемом восьмерика на четверике. Правда, мы не знаем ни одной шатровой церкви этого типа, которая была бы построена раньше второй трети XVII века, и возможно, что и тут уже сказалось отдаленное влияние Украины. Что касается чистых ярусных форм с явно украинским характером, то они получили очень большое распространение в конце XVII и особенно в XVIII веке. Чаще всего этот тип встречается в средней полосе России или на юге Великороссии, на севере же он попадается сравнительно редко и то, главным образом, лишь в применении некоторых строительных приемов ярусности.
