— Машуня, ты где целый день ходишь, да еще больная? Тебе же лежать надо! Демочкин приходил часа в три. Андрея Солнцева искал, и к тебе в дверь звонили. Демочкин очень удивлялся, что тебя нет. То лежачая, а то вообще из дома ушла на целый день.
— Солнцева искал? — Маша удивилась. — А что с ним случилось?
— Да ничего не случилось, просто он не пришел в полицию, а должен был сегодня с утра. Вот и возникло подозрение, что скрылся. Потому как дома его тоже нет. И главное, из второго подъезда кто-то видел, как он ночью выходил, причем трезвый, представляешь? Пошел куда-то быстрым шагом, деловой такой. Демочкин сказал: как бы не сбежал.
Маша ахнула:
— Ты что, всерьез думаешь, что это Андрей Сашку?.. Не может быть! Я не верю.
— Ничего я не думаю, — вздохнула Ирина. — Я-то не думаю, а вот Демочкин думает… Сказал, что зря они его вчера не задержали. И насчет тебя спрашивал.
Да, разговор настроения никак не улучшил. Какой сегодня тяжелый день! У Маши снова разболелась голова.
— Это не Алеша звонил? Ничего там насчет Якуба не слышно? — Юрка вошел в комнату.
— Нет, это Ирина. Говорит, что не исключено, что Андрей убил Сашку. В полиции так считают.
У нее зародилась страшная мысль. Что, если в пропаже Якуба подозревают ее? Это ведь именно вокруг нее в последнее время творятся такие непонятные дела. Тут комната совсем поплыла. Маша покачнулась, чуть не потеряла сознание.
Пришла в себя быстро. Юрка стоял рядом, капал лекарство из пузырька.
— Маша, я вызову «Скорую», а?
— Не надо, прошло уже. — Маша выпила из рюмочки разведенные водой капли. — Сейчас еще таблетку приму — совсем будет хорошо.
Она поднялась с дивана, села в кресло. Голова была тяжелая и мутная, как котел с прокисшей баландой. Юрка пошел на кухню, принес в стакане воды, поставил перед ней. Она хотела взять воду, но в голове снова поплыло, и стакан грохнулся на пол.
«Скорая» приехала быстро. После укола Маше стало лучше, она молча сидела в кресле. Юрка собирал веником осколки стакана.
— Выпьешь, может, чаю с медом?
— Нет. — Она покачала головой, глядя пустыми глазами на лужицу возле ножки кресла, на мелкие прозрачные осколки, засыпавшие пол между креслом и диваном… — Смотри, и под диван стекла попали. Как бы Бунька не порезался, он часто под диваном на пузе лазает, прячется там.
Сейчас Буонапарте сидел рядом и сочувственно смотрел на Машу. Прыгнуть на колени не пытался, под диван тоже не лез.
— Не порежется, я все соберу.
Юра взялся за основание дивана, с усилием отодвинул его от стены, направил настольную лампу так, чтобы осветить открывшийся угол. Низко наклонился, стал собирать осколки веником. У стены под диваном было пыльно. Диван старинный, тяжелый, на коротеньких дубовых ножках, давно его не отодвигали. Здесь валялись какая-то пуговица, заколка — Бунька, наверно, закатил. Возле самого плинтуса он увидел что-то железное. Железка была ладненькая, небольшая — сантиметров восемь, вся резная, узорчатая. Протягивая к ней руку, Юра уже знал, что это.
Завитушка — такое название, конечно, подходило к ней больше всего. Завитушка была размером с половину его ладони. Для чего она? Какая тайна с ней связана?
