Маша, конечно, тоже хотела идти к Алеше. Но здесь Юрка был тверд: она должна остаться дома, а еще лучше пригласить врача. В конце концов, у нее недавно было сотрясение мозга, ей прописан постельный режим. Хватит сегодняшних приключений, окончившихся вызовом «Скорой».
Утром встали поздновато. Безработным и больным хорошо живется — можно поздно вставать. Обменялись шутками на эту тему. Настроение, так удачно изменившееся после находки завитушки, все еще оставалось хорошим. Позавтракали. Юра собрался к Алеше — успевал как раз к концу церковной службы.
Машу он убедил, что ей там сегодня делать нечего. Он только поговорит с Алешей, покажет завитушку, посоветуется. Может, дойдут до луга, крест посмотрят, если его еще не вывезли археологи. Вот и все дела, зачем ей ходить? Она чувствовала себя неплохо, но после вчерашнего обморока и сама немного побаивалась повторения, так что согласилась.
Вызвать врача, правда, категорически отказалась. Но не возражала, чтобы Юра позвонил тете Леле, попросил ее прийти. Не только потому, что боялась приступа. Хотелось поговорить с Еленой Семеновной не торопясь, обсудить последние события. Юрка пообещал, что не будет задерживаться надолго.
Тетя Леля сказала, что свободна и, конечно, с удовольствием придет поболтать с Машей. Вообще-то Юркин звонок застал ее за сборами — она собиралась в спортивный клуб «Урожай» играть в пинг-понг. Два раза в неделю они с подругой Галкой Савраскиной играли по часу в настольный теннис.
Да, это была такая же важная составляющая ее жизни, как и походы на концерты. Она, например, зимой и летом обливалась по утрам холодной водой. Зимой прямо на снегу — выходила в старом пальто с двумя ведрами из большого дома с множеством окон, шла подальше от этих окон, за гаражи, сбрасывала пальто и халат и, оставшись в купальнике, опрокидывала воду на себя. Раз в неделю Юрина тетя ходила в баню, три раза в бассейн. А еще вот два раза в неделю играла в настольный теннис с подругой, тоже пенсионеркой.
Вообще у нее было необыкновенно много подруг и друзей. Елена Семеновна почти всегда за кого-то хлопотала, кому-то помогала. К ней никто не стеснялся обратиться с просьбой — так естественно она эти просьбы воспринимала. Отсутствие детей ее не очень огорчало, может, потому, что сына ей заменил племянник. Юрина мама, младшая сестра Елены Семеновны, в отличие от нее вышла замуж только один раз. Брак оказался удачным, и родители Юры так и жили в Десногорске, куда уехали в 1984 году по распределению. Там же, в Десногорске, жил Юрин старший брат, пошедший по стопам родителей: он был тоже инженером. Словом, один Юрка в семье оказался историком.
Конечно, Елена Семеновна не могла отказать любимому племяннику. Она быстренько позвонила Галке, что пинг-понг на сегодня отменяется, сложила в пакет вчерашние пирожки и сегодняшние котлеты и отправилась к Маше.
Пили чай с пирожками, Маша рассказывала о вчерашней находке. У тети Лели загорелись глаза.
— Как хотите, Маша, — она приложила руку к груди, — но эти две тайны связаны. Вот голову даю на отсечение, что связаны! Все эти дела с документами, которые завертелись вокруг Юрки, и пропажа вашего Якуба. Не может быть иначе.
Тете Леле очень хотелось принять участие в раскрытии тайны. Юра, конечно, правильно сделал, что пошел к Свирской церкви. Там все сходится. Там нашли эту железку, часть от креста. Но отделилась она не из-за ветхости, она явно так задумана — чтобы можно было отделить. Это и на листочке видно, где она отдельно нарисована. Завитушка — самостоятельная вещь, спрятана в кресте, она, скорее всего, ключ к чему-то. Да, конечно, кому и подсказать, как не Алеше, он же церковь и окрестности знает лучше многих.
Говорили, конечно, и о Юре.
— Обвинение в краже письма Мурзакевича просто чудовищно, — горячо сказала Маша. — Я даже не удивлюсь, если и эта кража связана с событиями последних дней — с загадочной завитушкой, листком… Мне кажется, это сделал тот же человек, который ко мне в квартиру залез.
— А я думаю, что письмо из архива украл кто-то из музейных. Письмо имеет рыночную стоимость, его можно продать, и музейные люди понимают это лучше других. — Сказав это, Елена Семеновна задумалась. Еще одна мысль пришла ей в голову. — А не могли украсть письмо из желания скомпрометировать Юру?
— Что вы, — изумилась Маша, — у Юрки и врагов-то нет. И вообще у нас коллектив хороший. И чтобы из-за денег — я тоже поверить не могу. Нет, музейные не могли украсть.
После четырех начали волноваться. Что-то Юрки долго нет. Обещал прийти сразу после обеда, а до сих пор нет. Понятно, из-за Валиного стола быстро не встанешь. Засиделись, заговорились с Алешей.
Начали снова обсуждать события последних дней. Тетя Леля опасалась за будущее племянника: остался без работы! Маша уверяла, что все будет хорошо, потому что Юрка талантливый. Чем больше они общались, тем больше нравились друг другу. За разговорами не заметили, как прошло время. В половине пятого раздался звонок. Валя.
