Однако нет худа без добра — кузня помогла кормить семью и при басурманах. Хороший кузнец, да при кузне, всегда семью прокормит. Были бы руки, а дело найдется. И при французах правил Васька сабли, лошадей ковал, а то и иные работы, какие закажут, делал. Платили хорошо — пограбленного-то не жалко: где колечко, где бусы…
Церковную утварь Васька в качестве платы не брал — грех большой. А если камень какой, может, и из иконы или чаши, — брал. Кто ж его знает, откуда вещь — за всем не углядишь! Из полученного что на картоху-бураки-хлеб менял, а больше складывал. На кузню свою копил.
Ходили к нему и из окрестных деревень мужики, и не только для обмена. И из леса которые, партизаны тоись, приходили тоже. Этим Васька топоры ковал, вилы, пики делал. С этих платы не брал: он и сам басурманов не любил. Пограбили, пожгли город — за что их любить? Люди мрут от голода, от болезней, кто в августе не сгорел да под ядра не попал. Церкви пограбленные стоят, не боятся церкви грабить, нехристи. Вот и этот, что крест и тайник заказал, не иначе награбленное захоронить хочет. «Покамесь тута схоронить, а потома забереть», — сразу понял Васька. Однако вслух ничего не говорил.
Его дело маленькое. Платят — он и делает. Да и работа уж больно интересная. Это не каждый кузнец справится. Васька вообще потайные замки делать любит, он и раньше делал, нравилося ему. Особенно интересно было завитушку-ключ ковать, да чтоб в крест хорошо подошла, без зазоров вставлялась. Очень все точно следовало подогнать — ну да это Васька любит. Красиво сделал!
К концу октября стало ясно, что недолго ждать, скоро уйдут басурманы. Говорили мужики, что и в Москве им трепки дали. И там тоже мужики попрятались, в леса ушли, не стали кормить разбойников. «Что пограбить-то басурманы завсегда найдуть, им что церква христьянская, что дом чужой богатый — все ихнее. Да только золота не укусишь, серебром не согреешься», — так размышлял о текущих событиях Василий Зябрин.
В этот день, 28 октября, Васька повез крест в Свирскую слободу. Крест тяжелый, кузнец его в саночки погрузил — и по снежку. Где снег не упал еще, волочил волоком саночки по земельке, по травке жухлой. А крест витой, красивый. Завитушка-ключ в него вделана — любо-дорого, не отличишь. Ну да это только Ваське с офицером тем известно.
