Передачей княжеского соборного храма под небесное покровительство Климента Владимир чётко обозначил направление и суть своей церковной политики. В Византийской империи Климент никогда не пользовался особенным почитанием. Зато на Западе культ папы-первомученика получил широкое распространение, в том числе среди западных славян, у которых появилась обширная «климентовская» литература («Житие» Климента, «Слово» об обретении его мощей, проложные сказания) и были воздвигнуты церкви в его честь. Солунские братья были причастны к этому самым непосредственным образом. Обретение ими Климентовых мощей в Херсонесе и последующее перенесение их в Рим чрезвычайно способствовало прославлению Климента. Папский престол видел в этом величайшую заслугу Кирилла, тогда как Византия осталась совершенно равнодушной к удалению её таврической святыни в Рим.
Но кирилло-мефодиевская традиция наполнила климентовский культ и новым идейным содержанием, выдвинув на первый план верность духу соборной апостольской Церкви, изначально основавшей себя на свободном религиозном творчестве национальных Церквей. Мощи Климента, современника святых апостолов, были для Русской Церкви как бы щитом, прикрывавшим её от гегемонистских устремлений как Константинополя, так и Рима. Обладание ими превращало Киев в одну из духовных столиц мирового христианства, идеальной вселенской Церкви, в которой ни латинский Запад, ни греческий Восток не имели конфессиональной монополии на истину.
Сознанием этого проникнуты многие памятники русской литературы XI–XII веков. Например, посвящённое Клименту «Слово на обновление Десятинной церкви» представляет его небесным заступником всей Русской земли и утверждает, что Киев превосходит другие русские города именно потому, что в нём покоятся мощи святого. В «Чуде святого Климента о отрочати» иносказательно проводится мысль о спасении русского народа, покровительствуемого Климентом.
Характерный случай выдвижения русской церковной иерархией фигуры Климента — в противовес духовному империализму греков — приводит летопись. При поставлении в киевские митрополиты инока Зарубского монастыря Климента Смолятича на соборе русских епископов в 1147 году было решено обойтись без согласия и благословения Константинопольского патриарха, на том основании, что достаточно будет благословить избранника главою Климента.
После монголо-татарского погрома Киева в 1240 году мощи Климента были утрачены. Согласно церковной традиции, они до сих пор пребывают в ближних пещерах Киево-Печерской лавры.
Херсонес запустел ещё раньше, словно с крещением Владимира он выполнил свою историческую миссию. Последний удар древнему городу нанёс в 1397 году литовский князь Ольгерд, окончательно разграбив его и перебив половину жителей. И когда в XV веке в Херсонес пришли турки, им оставалось только выламывать из уцелевших от погрома зданий металл и мрамор. Город превратился в руины и был покинут жителями.
Тень былой славы Херсонеса была вызвана к жизни лишь с переходом Крыма под русский скипетр.
Эстафету от раскопок Крузе приняло образовавшееся в 1839 году Одесское общество истории и древностей, чьим попечением был составлен план городища. В 1876–1885 годах раскопки производились за счёт средств Синода и Министерства народного просвещения — монахами или случайными лицами, по поручению Одесского общества истории и древностей. Наконец, в 1888 году началось исследование Херсонеса Императорской археологической комиссией. Первым официальным заведующим раскопками и городищем стал Карл Казимирович Косцюшко-Валюжинич. Это был человек, всей душой преданный своему делу. «Для меня расстаться с Херсонесом то же самое, что расстаться с жизнью», — говорил он о себе.
К началу XXI века было раскопано около 10 гектаров — примерно треть площади древнего Херсонеса. На сегодня это самые масштабные археологические исследования в России.
В 2013 году национальный заповедник «Древний город Херсонес Таврический и его хора» был внесён в список культурного наследия ЮНЕСКО.
В августе 1867 года пароход «Квакер-Сити» высадил на берег в Ялте группу американских туристов — сенаторов, видных общественных и политических деятелей. В их числе находился и знаменитый писатель Марк Твен, совершавший это путешествие в качестве корреспондента двух американских газет.
Вот какой он увидел тогдашнюю Ялту: «Местность живо напомнила мне Сьерра-Неваду. Высокие суровые горы стеной замыкают бухту, их склоны щетинятся соснами, прорезаны глубокими ущельями, то здесь то там вздымается к небу седой утёс, длинные прямые расселины круто спускаются от вершин к морю, отмечая путь древних лавин и обвалов, в низине раскинулись парки и сады знати в густой зелени, то тут, то там вдруг сверкнёт словно яркий цветок какой-нибудь дворец. Очень красивое место…»
Первым делом туристы осмотрели новое царское имение в Ливадии, где в это время отдыхал император Александр II.
