Все эти напряженные годы, начиная с 1765 года, его тело восставало против его воли. Желудок не мог переварить его темп; многократно и тщетно он предупреждал его об отдыхе. Принц де Линь предупреждал его, что он убивает себя; он знал это, но «что я могу сделать?» — говорил он; «Я убиваю себя, потому что не могу пробудить других к работе».81 У него были плохие легкие, слабый голос, варикозное расширение вен, бегающие глаза, эризипелас, геморрой… Во время войны с турками он подвергался воздействию любой погоды; как и тысячи его солдат, он заболел лихорадкой Квартана. Иногда он с трудом дышал; «мое сердце колотится при малейшем движении».82 Весной 1789 года у него началась рвота кровью — «почти три унции за один раз», писал он Леопольду. В июне у него начались сильные боли в почках. «Я соблюдаю строжайшую диету; не ем ни мяса, ни овощей, ни молочных продуктов; суп и рис — вот мое питание».83 У него развился анальный абсцесс; его и геморроидальные узлы пришлось лизировать. У него развилась водянка. Он вызвал Леопольда, чтобы тот приехал и взял на себя управление страной. «Я не жалею, что оставил трон, — сказал он, — меня огорчает лишь то, что так мало людей счастливы».84 Принцу де Линьи он писал: «Ваша страна убила меня. Взятие Гента было моей агонией; потеря Брюсселя — моя смерть… Отправляйтесь в Низкие страны; верните их государю. Если вы не можете этого сделать, оставайтесь там. Не жертвуйте своими интересами ради меня. У вас есть дети».85 Он составил завещание, оставив щедрые подарки своим слугам и «пяти дамам, которые носили мое общество».86 Он сочинил собственную эпитафию: «Здесь лежит Джозеф, который не смог преуспеть ни в чем».87 Он с покорностью принял последнее таинство католической церкви. Он молил о смерти, и 20 февраля 1790 года она была ему дарована. Ему было сорок восемь лет. Вена радовалась его кончине, а Венгрия благодарила Бога.
Был ли он неудачником? В войне — несомненно. Несмотря на победы Лаудона, Леопольд II (1790–92) счел целесообразным заключить мир с Турцией (4 августа 1791 года) на основе status quo ante. Не сумев умиротворить венгерских баронов, Леопольд отменил дарование свободы крепостным. В Богемии и Австрии большинство реформ было сохранено. Эдикты о веротерпимости не были отменены, закрытые монастыри не были восстановлены, церковь по-прежнему подчинялась законам государства. Экономическое законодательство освободило и стимулировало торговлю и промышленность. Австрия без насильственной революции перешла от средневекового к современному государству и участвовала в разнообразной культурной жизни девятнадцатого века.
«Глубоко убежденный в честности моих намерений, — писал Иосиф Кауницу, — я надеюсь, что после моей смерти потомки — более благосклонные, более беспристрастные и, следовательно, более справедливые, чем мои современники, — изучат мои действия и цели, прежде чем осуждать меня».88 Потомство долго не решалось на это, но наконец научилось, осуждая его самовластие и поспешность, признавать в нем самого смелого и основательного, а также наименее рассудительного из «просвещенных деспотов». После того как реакция при Меттернихе прошла, реформы Иосифа II одна за другой были восстановлены, и революционеры 1848 года возложили венок благодарности на его гробницу.
Мы не сразу представляем себе Иосифа II в роли музыканта. Однако нам рассказывают, что он получил «основательное музыкальное образование», обладал прекрасным басовым голосом, почти ежедневно посещал концерты и был «искусным игроком с листа» на виолончели, альте и клавире.1 Многие дворяне были музыкантами, многие — покровителями музыки. Средние классы последовали их примеру; в каждом доме был клавесин; каждый учился играть на каком-нибудь инструменте. Трио и квартеты исполнялись на улицах; концерты под открытым небом давались в парках, а в День святого Иоанна — с иллюминированных лодок на Дунайском канале. При дворе и в Национальном оперном театре, основанном Иосифом II в 1778 году, процветала опера.
Вена в начале XIX века стала музыкальной столицей Европы, потому что в конце XVIII века она объединила соперничающие музыкальные традиции Германии и Италии. Из Германии пришла полифония, из Италии — мелодия. Из Германии пришел зингшпиль — смесь комической драмы, разговорного диалога, инцидентной музыки и популярных песен; из Италии — опера-буффа; в Вене эти две формы слились воедино, как в «Похищении из сераля» Моцарта. В целом итальянское влияние в Вене преобладало над немецким; Италия завоевала Австрию ариями, как Австрия завоевала Северную Италию оружием. В Вене опера seria была в основном итальянской, пока не появился Глюк, а Глюк сформировался на итальянской музыке.
