В том же месяце пришел запрос от анонимного незнакомца, предлагавшего сто дукатов за заупокойную мессу, которая должна быть тайно написана и передана ему без какого-либо публичного признания ее авторства. От веселья «Волшебной флейты» Моцарт перешел к теме смерти, когда в августе получил из Праги заказ на оперу «Клеменца ди Тито», которая должна была быть исполнена там на приближающейся коронации Леопольда II в качестве короля Богемии. У него был всего месяц, чтобы переложить старое либретто Метастазио на новую музыку. Он работал над ней в тряских каретах и шумных трактирах во время путешествия в Прагу вместе с женой. Опера была исполнена 6 сентября под негромкие аплодисменты. У Моцарта на глаза навернулись слезы, когда он покидал город, ставший для него родным, и осознавал, что император стал свидетелем его неудачи. Единственными утешениями для него стали гонорар в двести дукатов и позднее известие о том, что повторное исполнение оперы в Праге 30 сентября прошло с полным успехом.
В этот день он дирижировал с фортепиано премьерой «Зауберфлёта». Эта история была отчасти сказкой, отчасти возвеличиванием масонского ритуала посвящения. Моцарт вложил в композицию все свое искусство, хотя в большинстве арий придерживался простой мелодической линии, угодной его публике из среднего класса. Царицу ночи он одарил пиротехникой колоратуры, но в частном порядке посмеивался над колоратурным пением как над «лапшой, нарезанной кусочками».97 Марш жрецов, открывающий второй акт, — это масонская музыка; ария первосвященника «In diesen heiligen Hallen» — «В этих священных залах мы не знаем мести, и любовь к ближним — руководящее правило посвященных» — это претензия масонства на восстановление братства людей, которое когда-то проповедовало христианство. (Гете сравнивал «Волшебную флейту» со второй частью «Фауста», которая также проповедовала братство; и, будучи сам масоном, он говорил об опере как о «высшем смысле, который не ускользнет от посвященных».98 Первое представление имело неуверенный успех, и критики были шокированы смесью фуг и веселья;99 Однако вскоре «Волшебная флейта» стала самой популярной из опер Моцарта, а также из всех опер до Вагнера и Верди; в течение четырнадцати месяцев после премьеры ее повторили сто раз.
Этот последний триумф случился, когда Моцарт уже чувствовал, что к нему прикасается рука смерти. Как бы подчеркивая иронию, группа венгерских дворян теперь гарантировала ему ежегодную подписку в тысячу флоринов, а амстердамский издатель предложил еще большую сумму за эксклюзивное право напечатать некоторые из его произведений. В сентябре он получил приглашение от Понте приехать в Лондон; он ответил: «Я бы с радостью последовал вашему совету, но как я могу?… Мое состояние говорит мне, что мой час пробил; я собираюсь расстаться с жизнью. Конец наступил прежде, чем я смог проявить свой талант. И все же жизнь была прекрасна».100
В последние месяцы жизни он отдавал свои иссякающие силы Реквиему. В течение нескольких недель он лихорадочно работал над ним. Когда жена попыталась обратить его к менее мрачным заботам, он сказал ей: «Я пишу этот Реквием для себя; он послужит мне заупокойной службой».101 Он сочинил Kyrie и части Dies Irae, Tuba Mirum, Rex Tremendae, Recordare, Confutatis, Lacrimosa, Domine и Hostias; эти фрагменты остались без правки и показывают беспорядочное состояние ума, которому грозил крах. Франц Ксавер Зюссмайр замечательно завершил Реквием.
В ноябре руки и ноги Моцарта начали болезненно опухать, наступил частичный паралич. Ему пришлось лечь в постель. В те вечера, когда исполнялась «Волшебная флейта», он клал рядом с собой часы и в воображении следил за каждым актом, иногда напевая арии. В последний день он попросил партитуру Реквиема; он пел партию альта, мадам Шак — сопрано, Франц Хофер — тенор, герр Герль — бас; когда они дошли до «Лакримозы», Моцарт разрыдался. Он предсказал, что умрет этой ночью. Священник совершил последнее причастие. Ближе к вечеру Моцарт потерял сознание, но вскоре после полуночи открыл глаза; затем он отвернулся лицом к стене и вскоре перестал страдать (5 декабря 1791 года).
Ни жена, ни друзья не смогли устроить ему достойные похороны. Тело было освящено в церкви Святого Стефана 6 декабря и погребено на церковном дворе Святого Марка. Могила не была куплена; труп опустили в общий склеп, рассчитанный на пятнадцать или двадцать нищих. На этом месте не было ни креста, ни камня, и когда через несколько дней вдова пришла туда помолиться, никто не смог указать ей место, где покоятся останки Моцарта.
