Он гордился этим, а также быстрым восстановлением своей опустошенной страны. Он начал с внутренней экономии, которая вызвала у него насмешки со стороны экстравагантных дворов побежденных Австрии и Франции. Королевское хозяйство было таким же экономным, как дом торговца. Его гардероб состоял из солдатской формы, трех старых пальто, жилетов, испачканных нюхательным табаком, и одной парадной мантии, которая прослужила ему всю жизнь. Он отказался от отцовской свиты егерей и охотничьих собак; охоте этот воин предпочитал поэзию. Он не строил флот и не стремился к колониям. Его бюрократы получали низкую зарплату, и он с такой же скупостью содержал скромный двор в Берлине, пока сам оставался в Потсдаме. Тем не менее граф Честерфилд считал его «самым вежливым, самым блестящим, самым полезным двором в Европе для молодого человека» и добавлял: «Вы увидите искусство и мудрость управления лучше в этой стране сейчас [1752 год], чем в любой другой в Европе».26Двадцать лет спустя, однако, лорд Малмсбери, британский министр в Пруссии, возможно, с целью утешить Лондон, сообщил, что «в этой столице [Берлине] нет ни одного честного мужчины и ни одной целомудренной женщины».27
Фридрих не стал скупиться, когда речь зашла о национальной обороне. Убеждениями и призывом он вскоре восстановил довоенную мощь своей армии; только с этим оружием в руках он мог сохранить территориальную целостность Пруссии против амбиций Иосифа II и Екатерины II. Эта армия также должна была поддерживать законы, которые обеспечивали порядок и стабильность прусской жизни. Организованная центральная сила, по его мнению, была единственной альтернативой дезорганизованной и разрушительной силе в частных руках. Он надеялся, что послушание через страх перед силой перерастет в послушание через привыкание к закону, то есть к силе, сведенной к правилам и спрятавшей свои когти.
Он вновь обратился к юристам с просьбой кодифицировать в единую систему права — «Всеобщий дойский земельный кодекс» — разнообразное и противоречивое законодательство многих провинций и поколений; эта задача, прерванная из-за смерти Самуэля фон Коччеи (1755) и войны, была возобновлена канцлером Иоганном фон Кармером и тайным советником К. Г. Сваресом, и была завершена в 1791 году. Новый кодекс принимал феодализм и крепостное право как должное, но в рамках этих ограничений стремился защитить человека от частного или общественного угнетения или несправедливости. Он упразднял излишние суды, сокращал и ускорял судопроизводство, смягчал наказания и повышал требования для назначения в магистраты. Ни один смертный приговор не мог быть приведен в исполнение без санкции короля, а апелляция к нему была открыта для всех. Он завоевал репутацию беспристрастного правосудия, и вскоре прусские суды были признаны самыми честными и эффективными в Европе.28
В 1763 году Фридрих издал «Генеральный регламент», подтверждающий и расширяющий обязательное образование, провозглашенное его отцом в 1716–17 годах. Каждый ребенок в Пруссии с пятого по четырнадцатый год жизни должен был посещать школу. Характерным для Фридриха было то, что латынь была исключена из программы начального обучения, что директорами школ назначались старые солдаты, а обучение в основном проводилось с помощью полувоенных учений.29 Король добавил: «Это хорошо, что школьные учителя в стране обучают молодежь религии и морали….. Достаточно, чтобы люди в стране научились лишь немного читать и писать… Обучение должно быть спланировано… чтобы удержать их в деревнях и не побудить их покинуть их».30
Восстановление экономики получило приоритет по времени и деньгам. Используя сначала средства, собранные для другой, теперь уже ненужной кампании, Фридрих финансировал восстановление городов и деревень, раздачу продовольствия голодающим, обеспечение семенами для новых посевов; он распределил по фермам шестьдесят тысяч лошадей, которых можно было освободить от армии. В общей сложности на помощь населению было потрачено 20 389 000 талеров.31 Пострадавшая от войны Силезия была освобождена от налогов на шесть месяцев; за три года там было построено восемь тысяч домов; земельный банк выдавал деньги силезским крестьянам на льготных условиях. В различных центрах были созданы кредитные общества для поощрения развития сельского хозяйства. Болотистая местность вдоль нижнего течения Одера была осушена, что обеспечило пригодной для обработки землей пятьдесят тысяч человек. За границу были отправлены агенты для приглашения иммигрантов; их прибыло 300 000 человек.32
