Герцог считал его поэтом и пригласил в Веймар как литературное украшение своего двора. Но он понял, что двадцатишестилетний автор мятежной пьесы и слезливого романа становится человеком с практическим мышлением. Он назначил Гете членом бюро работ и поручил ему изучить состояние и работу шахт в Ильменау. Гете выполнял эту работу с таким усердием и умом, что Карл Август решил ввести его в состав Тайного совета, управлявшего герцогством. Один из старших членов совета протестовал против такого внезапного вливания поэзии и грозился уйти в отставку. Герцог и вдовствующая супруга умиротворили его, и 11 июня 1776 года Гете стал Гехаймер Легатсратом — тайным советником легации — с годовым жалованьем в двенадцать сотен талеров. Он сократил свое внимание к дамам. «Уже давно, — сообщал Виланд Мерку 24 июня, — с того самого момента, как он решил посвятить себя герцогу и делам герцога, он ведет себя с безупречной мудростью и житейской осмотрительностью».30 В 1778 году Гёте был повышен до мирного в то время поста военного министра, а в 1799 году — до полноправного члена Тайного совета. Он попытался провести некоторые реформы, но ему помешали корыстные интересы наверху и общественная апатия внизу; вскоре он сам стал законченным консерватором. В 1781 году он стал президентом Герцогской палаты. В 1782 году Иосиф II выдал ему дворянский патент, и он стал фон Гете. «В те дни, — рассказывал он Эккерману сорок пять лет спустя, — я чувствовал себя настолько довольным собой, что если бы меня сделали принцем, я бы не счел эту перемену столь заметной».31
С его политической карьерой переплелась самая продолжительная, интенсивная и пронзительная любовная связь в его жизни. Послушайте, как доктор Иоганн Циммерманн в ноябре 1775 года описывает одну из своих пациенток, совсем не похожую на медицинскую:
У баронессы фон Штайн, жены камергера и хозяина лошади, необычайно большие черные глаза высочайшей красоты. Ее голос нежен и подавлен. Никто не может не отметить на ее лице… серьезность, мягкость, доброту… добродетель и глубокую чувствительность. Придворные манеры, которыми она владеет в совершенстве, в ее случае превратились в редкую и высокую простоту. Она очень набожна, с трогательной и почти экстатической возвышенностью души. По ее изысканной осанке и почти профессиональному мастерству в танцах вряд ли можно предположить, что спокойный лунный свет… наполняет ее сердце умиротворением. Ей тридцать три года. У нее несколько детей и слабые нервы. Щеки у нее румяные, волосы совсем черные, цвет лица… итальянского оттенка».32
Шарлотта фон Шардт родилась в 1742 году и вышла замуж за барона Йозиаса Готтлоба фон Штайна в 1764 году. К 1772 году она родила семерых детей, четверо из которых уже умерли. Когда Гете познакомился с ней, она все еще болела от повторных беременностей, и ощущение хрупкости ее тела отразилось на скромности и сдержанности ее характера. Гете идеализировал ее, ибо в нем была кровь юноши и воображение поэта, привыкшего и получившего задание приукрашивать действительность; однако он не превзошел ее врача в прославлении. Она была чем-то новым в его женском розарии: она была аристократкой, в которой прекрасные манеры казались врожденными, и Гете видел в ней воплощение благородства. Одним из результатов их отношений стало то, что она передала ему манеры своего сословия и научила его самообладанию, непринужденности, умеренности и вежливости. Она была благодарна ему за любовь, вернувшую ей интерес к жизни, но принимала ее, как воспитанная женщина принимает обожание юноши на семь лет моложе себя — как боль роста жаждущего опыта и самореализации духа.
Это не было любовью с первого взгляда: через шесть недель после вступления в веймарский кружок он все еще писал стихи о «прекрасной Лили» Шёнеманн.33 Но 29 декабря 1775 года доктор Циммерман отметил, что Гете пробудился к «новым достоинствам и красотам Шарлотты». К 15 января он пытался сопротивляться зарождающемуся очарованию; «Я рад уехать и отвыкнуть от тебя», — говорил он ей; к 28 января он полностью сдался. «Дорогой Ангел, — писал он ей, — я не приду на суд. Я чувствую себя слишком счастливым, чтобы выносить толпу… Позволь мне любить тебя, как я люблю». И 23 февраля: «Я должен сказать тебе, о ты, избранная среди женщин, что ты поселила в моем сердце любовь, которая делает меня радостным».34
