Желание избежать провокаций иностранных спецслужб иногда приводило к откровенным курьезам. В 1978 г. во время посещения группой советских туристов Лейпцига в один из гостиничных номеров, где они размещались, ночью через открытое окно проник неизвестный гражданин. Он тут же был задержан бдительными туристами, о происшедшем сразу были проинформированы не только правоохранительные органы ГДР, но и работники представительства «Интуриста» в Берлине. В ходе дальнейшего разбирательства было установлено, что задержанный – пьяный студент из Чили, который пытался проникнуть в расположенное неподалеку женское общежитие, но перепутал здания[650].
В то же время известные нам отчеты руководителей туристских групп свидетельствуют, что во многих группах часть туристов более или менее открыто пренебрегала навязанными им «антишпионскими» мерами, что обычно приводило к их конфликту с более бдительной частью группы. Причем особую бдительность обычно проявляли лица, за которыми был закреплен определенный официальный или общественный статус – руководители групп, старосты, члены КПСС. Некоторые фрагменты из отчетов руководителей туристских групп о поездках в капиталистические страны по своей стилистике напоминают детективные романы: «на последний день нашего пребывания в Вене за нами буквально по пятам ходил один тип, а после подключился второй»[651]. Руководитель группы туристов из Киева, посетивших США в 1978 г., сообщал: «…в ряде [гостиничных] номеров по всему маршруту следования были обнаружены подслушивающие аппараты»[652].
Прослеживается и еще одна тенденция – среди молодых участников туристских поездок число нарушителей советских норм и правил всегда было выше, чем среди их старших сограждан. Характерная ремарка по этому поводу содержится в отчете о посещении группой советских туристов ПНР (1970 г.). После информирования о несдержанном поведении, излишней болтливости 23-летней туристки Е. руководитель группы пришел к выводу, что «ей вообще по возрасту рано выезжать за границу»[653]. На бытовавшие среди советских функционеров представления о том, что молодые люди склонны «неправильно оценивать зарубежную жизнь» из-за отсутствия достаточного «жизненного опыта», указывают и другие источники[654]. В то же время некоторые молодые люди, видимо, под влиянием легкомыслия и юношеской бравады, как будто специально провоцировали руководителей туристских групп. Так, в отчете о поездке туристской группы из Челябинской области в Италию в октябре 1964 г. можно найти такой пассаж руководителя, посвященный одному из туристов: «Странным обстоятельством считаю включение в группу [туриста П.]. Ему 23 года, его интересы ограничиваются джазом, девушками и выпивкой. Все свои деньги в Италии он тратил на джазовые пластинки, в Генуе купил [в порту] магнитофон, авторучки с голыми женщинами, [а в конце путешествия] с апломбом просвещал нас о таксе на проституток в разных городах Италии»[655].
Но чем было вызвано «правильное» поведение более зрелой и ответственной части туристов: искренней верой в угрозу шпионажа или страхом перед наказанием после возвращения на родину? Возможно, ответ на этот вопрос кроется в отношении советских людей к тем, кто по логике вещей должен был защищать их от иностранных шпионов, – к «личностям в штатском». Любой конфликт, в том числе идеологический, имеет свойство делить людей на «своих» и «чужих», «друзей» и «врагов». Поэтому можно предположить, что если бы в условиях холодной войны советские туристы искренне боялись сотрудников иностранных спецслужб, то сопровождавшие их сотрудники КГБ воспринимались бы ими как «друзья», союзники и защитники. Наличие же такого «сопровождения» считалось одним из характерных элементов советского выездного туризма середины 1950-х – конца 1980-х годов. При этом материалы интервьюирования и анкетирования бывших советских туристов, собранные авторами в 2005–2014 гг., а также материалы современных интернет-блогов свидетельствуют, что подавляющее большинство туристов верило в сопровождение группы сотрудником (сотрудниками) КГБ, но относилось к этому факту крайне негативно. Скрытое присутствие в группе представителя советских спецслужб большинство бывших участников путешествий за рубеж оценивают именно как механизм слежки, контроля над ними самими, а не как элемент обеспечения безопасности участников поездки или защиты национальных интересов страны. И тут невольно вспоминаются строки из песни Владимира Высоцкого о пресловутой «личности в штатском»:
