Когда джип клиента Валеры въехал на территорию, мы заливали бетон. Бетономешалка стояла во дворе, ей управлял Женя. Он вливал бетон мне в ведра, и я бежал, коленями и спиной ощущая суровую тяжесть, выливать бетон на пол. Трубки теплого пола тонули в серой жиже – нервы, на которые нарастала плоть. Я возвращался за новой порцией, которую уже почти приготовил Женя, замешав цемент, песок и воду. Возникла минутка, когда я стоял один, отдыхал и ко мне подошел клиент Валера. Он был в мечтательном расположении духа. Обычно не здоровался со мной, но тут протянул руку. Пришлось стянуть перчатку и пожать ее.
– Ну что, какие планы? – спросил клиент Валера.
У меня данный человек не вызывал уважения. Не знаю, сколько у него было денег и власти, но вкуса ему не хватало. Как-то летом он увидел меня с книгой, а потом привез мне какую-то отечественную беллетристику в духе Бориса Минаева, только хуже. «Тебе будет над чем задуматься», – сказал он.
– Планы такие: закончить и скорее уехать в город.
Он вдруг нахмурился. Живот, упакованный в рубашку, пузырился над ремнем. Я добавил, сглаживая:
– Надо потратить деньги. Сходить в парикмахерскую и обувной магазин, например.
Клиент Валера что-то пробормотал себе под нос и ушел. Я получил деньги, но как-то очень быстро их потратил. Купил себе сумку для ноутбука, заплатил за аренду квартиры, дал моему другу и соседу Косте на карманные расходы (он и его девушка Дарья уже жили строго в долг).
Еще у меня случилась интрижка на этих выходных – к Дарье приехала подруга Лена из Кемерова, наша землячка. Мы вчетвером пошли на концерт панк-группы «Последние танки в Париже» в старенький клуб «Мод». Мне было интересно посмотреть на вокалиста-поэта, который орет «Путин Путин Путин – свинья везде грязь найдет». Многие тепло отзывались о Лехе Никонове. Но народу было слишком много, и большинство из них выглядели как говнари. Или мне так казалось. Маленький клуб был забит под завязку. Я посмотрел на испуганную Лену и понял, что не хочу находиться здесь на трезвую. Мы оставили Костю с Дарьей и поехали домой на маршрутке. Снег с дождем стекали по окну, я держал руку между ее ляжками, с Леной можно было не говорить, она не была болтливой. Мы зашли в аптеку, и я купил пачку «Сико». Толку мало, гондон порвался, я стянул его и почувствовал, что улетаю, что мне легчает, что я получил обезболивающее.
– Кончи в меня, – сказала Лена.
– Зачем? – я вдруг вспомнил растерянного Эдика без штанов.
– Не волнуйся, сейчас можно, – сказала она. Добавила: – Пожалуйста.
Лена была всего на три года моложе меня, то есть ей исполнилось двадцать, но, кажется, уже принадлежала к другому поколению. Не читала книг вовсе, зато у нее был смартфон, тоннели в ушах и татуировки на теле.
Она использовала слово «фотокарточки» и вообще предугадывала, что скоро будет модным. Но это было на поверхности, я чувствовал, что Лена может быть преданной и что у нее настоящего – только грусть. У меня была пара недель, пока она не уедет, и коротенький роман поможет мне забыться. Возможно, и Лене тоже. У нее тоже только закончились длинные отношения с каким-то тридцатилетним любителем роликовых коньков, сидевшим у мамы на шее.
– Как скажешь, – ответил я. Сделал несколько движений и застыл на глубине в мучительной неге. Почувствовал, что она кончила со мной в один момент.
Стоило мне сесть в машину на станции Зеленогорск, как Женя вместо приветствия недовольно сказал:
– Ты чего такого наговорил хозяину?
– Какому еще хозяину?
– Нашему. Клиенту нашему. Валере.
Я удивленно скорчился. Ничего. Что случилось?
– П-пожаловались на тебя. Нахамил, говорит.
Немного покопавшись в памяти, вспомнил, что клиент Валера задал мне какой-то тупой вопрос, на который я не смог найти столь же тупого ответа.
– Слушай. Я не понимаю, что у вас за отношения. Если ты хочешь сосать шнягу, я не готов участвовать.
Жене нечего было ответить. Наверное, такая аналогия в его мозгу блокировалась, картинка не вырисовывалась. Минуту ехали молча. Он сказал:
– Ты п-поаккуратнее выражайся. Мне они и так все мозги затрахали.
– Извини, патрон.
Приступать к работе очень не хотелось. Я попросил Женю раздать мне интернет, сказал, что нужно отправить пару рабочих писем, касающихся литературных дел (почему-то Женя считал меня настоящим писателем в отличие от Марата – может быть, потому, что я участвовал в московском форуме и печатался в толстых журналах). На выходных я даже не выходил в сеть, но оказалось, что пришло всего одно сообщение «вконтакте».
Оно было от Сигиты: «Как у тебя дела? Я каждый день плачу и очень скучаю».
Я так психанул, что даже откинул ноутбук на край кровати, стоявшей в вагончике. Постоял полминуты, потом взял себя в руки и ответил: «Наверное, скучаешь, пока он возит тебя в своей тачке, а плачешь, когда тычется тридцатисантиметровым хуем».
Замер. Подумал, поставил скобочку – первый в своей жизни смайлик.
