Нет, все нормально, я дойду до этой ссаной Москвы! Шел уже полтора часа. Силы закончились. По моим подсчетам как раз к пяти утра, к открытию метро, я бы добрался. Но вместо этого я сел на лавочку. Вдоль рублевской трассы стояли роскошные дома, которые понастроили мутные люди с плохим вкусом. Иномарки проносились мимо на дикой скорости. Думаю, не имело смысла здесь ловить машину. Хотелось есть и спать. Я набрал Лео и попросил вызвать мне такси, если у него есть немного налички. Хочу вернуться обратно к вам в дом. Да, пара сотен у него еще была, да, вызовет. Да, раскладушка тебя ждет. Я разглядел адрес на одной из оградок и продиктовал. Скоро за мной приехал таджик на «Ладе». Когда я вошел, они пили вино, праздновали конец съемок в ночи. Лео, казалось, расслабился и был рад, что его работа на площадке закончилась. Он обнял меня и сказал:
– Ты был бы мой герой, если бы не вернулся.
Наверняка я уже описывал внешность Лео в одной из своих книг. Но сделаю это еще разок, может быть, получится не сильно повториться. Он со своими длинными черными волосами походил на Маугли из фильма Трюффо и одновременно на подкормленного главного героя из «Индейца в Париже». Тот факт, что Лео получил несколько высших образований и мог при желании поддержать разговор на любую тему, не менял сути. Иногда казалось, что Лео сейчас скинет одежду, насрет говном из своей смуглой волосатой жопы на стол, заваленный книгами и тетрадями, и залезет обратно на дерево.
Он понимал, что никакое данное слово и никакие социальные путы не должны отнимать твою звериную свободу.
Я представлял, как он ковыряется у себя в пальцах, оставшись один, как нюхает свои волосатые подмышки после отжиманий, – забавляло это воображать при его развитом интеллекте. Думаю, что сейчас, в конце этих неудачных съемок, Лео чувствовал, что огромный груз свалился с его плеч, – все-таки в режиссуре так мало места для творчества и так много организационных неразрешимых вопросов.
Я до утра ворочался, все придумывал какие-то новые проекты, переживал из-за будущего. Но проспал целый день. Меня будили, спрашивали, хочу ли я в город, но я сказал, что готов поехать последним. В итоге мы возвращались уже затемно, я сидел на заднем сиденье, спереди Нефедов и Авдотья.
– Есть плеер? А то у меня сел, – спросил Нефедов.
Я полистал немного в наушниках, прикинул, что за музло у меня сохранено.
– Сплошное эмо, не думаю, что вам понравится. Хотя вот, есть помягче.
Протянул свой айпод-шафл. Нефедов подрубил, и заиграла Overcome.
– Это же Трики, да? – аккуратно спросил Нефедов. Не замечал раньше, какой он интеллигентный. – Мы вот ходили на него в августе.
– Черт, я тоже хотел сходить в Питере, и новый альбом хороший. Но написал Знойному, а он даже не ответил, один я идти зассал. Так-то он тоже большой фанат Трики, как и я, и если идти, то только с ним.
– А че у тебя со Знойным? – спросила Авдотья.
– Не знаю, он мой хороший друг. Но уже год ведет себя как девка, которая непонятно на что обиделась. Надеюсь, что объяснит мне, в чем дело.
– Да он же просто избалованный мажор! – резко сказала Авдотья. В этот момент Нефедов взглянул на нее одновременно и ласково, и осуждающе, и мне стало стыдно за свои подъебы. Что-то вроде зависти царапнуло.
– Жука, он и пальца твоего не стоит.
Чтобы как-то отвлечь ее, я спросил, давно ли Нефедов сдал на права. Всего пару месяцев как, сказал он. Но ничего страшного, если играл в симуляторы в детстве, это просто, даже когда тебе тридцаха, можно научиться водить. Авдотья погладила его по руке, которая держала руль, и я невольно вообразил его хуй. Надо было искать работу.
