– Женя, у нас принято предупреждать, когда выходишь в туалет, – сказал мне Саша, и это было первым тревожным звонком.
– Но я не могу.
– Что значит «не могу»?
Я попытался объяснить, что не смогу поссать. Он уставился на меня так, будто ситуация, которая с нами происходила, цитировала какую-то антинаучную фантастику. Я пожал плечами.
– Попробую. Но так нельзя, я все-таки человек свободный. После такого унижения поссать не могу.
– Но я твой начальник, – сказал он.
– Я разве плохо работаю?
– Работаешь хорошо, но не надо выступать.
– Если я начну выступать, у тебя лицо треснет, Александр.
Когда я получил от него первую зарплату, он похвалил меня, но попросил следить за языком. А потом еще раз – на планерке, перед всеми сказал:
– Я рад, что у нас появился такой работник, но я категорически прошу тебя быть посдержаннее.
Ладно, я подумал, что буду потихоньку пробивать оборону, пока мне не будет позволено ходить в туалет без предупреждения. Я говорил: «Саша, я в туалет, можно?», и когда он кивал – а он не мог, конечно, мне отказать, поэтому я вообще не понимал смысл этого правила, – то я добавлял, искривляя голос: «какать», или «писать», или «дрочить». У него было несколько вариантов реакций: усмехнуться, ударить себя по колену, пожевать губы, помотать головой.
– Как сам, пупсик? – спрашивала Лена, когда я приходил. Она готовила ужин, тушила овощи, добавляла ворованную фасоль «Пиканта» или соевое мясо. Сама почти не ела перед сном, я же плотно наедался. Потом она заворачивалась в пищевую пленку, смазав тело медом и перцем, я еще сверху накрывал ее одеялом. Такой способ похудения. Она лежала неподвижно, а я читал ей книги «Дорога на Лос-Анджелес», а потом «Подожди до весны, Бандини». По главе, потом мы по очереди мылись и ложились в постель.
Раз в выходные мы скатались в один из супермаркетов «Мега», и скоро это стало нашим регулярным занятием. Воровство. Мы выносили всякие штучки для уюта из «Икеа», еду из «Ашана» и очень много одежды из «Топшоп/Топман», иногда из менее модных «Бершка», «Пулл энд беар», «Спрингфилд» и, когда ставилось совсем скучно, заходили в «Нью-Йоркер». Если я шел в гости к кому-то из друзей или знакомых и у него был мой размер, то я обязательно брал несколько вещей, чтобы он мог взять что-нибудь на выбор. На работе я скоро тоже перестал скрывать, что так провожу выходные: кассиры, администраторы, продавцы-консультанты иногда просили что-нибудь спиздить для них. Кроме Саши, с ним я таким не делился.
Один раз из интереса – перед выходными – я решил проверить Сашину бдительность. Была его очередь закрывать магазин (это всегда должен был делать либо директор, либо администраторы). Я положил черный кардиган на дно сумки. Это была единственная вещь, которая мне казалась достойной, чтобы ее носить, из нашего магазина.
– Саша, я все, – сказал я и подошел к нему, чтобы показать сумку. Я раскрыл ее, и он заглянул внутрь. Кардиган «Остин» лежал прямо перед его носом.
– Хорошо, доброй ночи, до завтра, – ответил Саша.
– У меня выходные, браток.
Он покачал головой:
– Соблюдай, пожалуйста, субординацию.
Решительно не было никакого толку от этого человека. Он, похоже, никогда не задумывался, никогда не пытался понять сути вещей. У него были ребенок и жена. На рабочем месте он обсуждал с ней по скайпу покупку бытовой техники. Она могла позвонить ему из-за какой-то ерунды, и он забывал о текущей работе. Один раз он хвастался, как быстро стал директором, и давал мне советы по карьерному продвижению.
Я походил пару дней в этом кардигане, а потом прицепил новый бипер и вернул на склад. Вещи из этого магазина были напрочь лишены магии.
Это случилось в один прекрасный день, когда Саша затеял инвентаризацию. Мы должны были пересчитать и перепроверить все, начиная с разных концов склада. Но он постоянно отвлекался, выходил в свой кабинет, звонил куда-то, говорил с женой по скайпу. Видя, что работу эту придется делать одному, я решил позлить его. Пошел в туалет, не предупредив его, и не возвращался минут пятнадцать. Обошел весь торговый центр.
– Ты где был?
– Прости. Моча застревает в уретре. Кал застревает в заду, когда я докладываюсь.
– Следи за языком! Это уже хамство.
Я зашел на склад, набросал на пол вещей и просто лег на них. Когда Саша зашел и увидел это, он спросил:
– Как у нас дела?
– Я хочу, чтобы ты тоже начал работать.
– Ты путаешь и хамишь! – завизжал он.
Вдруг я вскочил и пошел на него. Я снял рабочую футболку – нужно было одеваться по форме, но я носил лишь футболку; про брюки Саша делал пару раз замечания, а потом забыл. Положил футболку Саше в руки и отправился в раздевалку.
– Ты куда?
– Увольняюсь.
– Так нельзя. Дай мне две недели, я найду нового.
– Не хочу. Ухожу.
– Так нельзя!
– Отъебись.
– Оштрафую за грубость, – сказал он, моргая.
– Не оштрафуешь. Я буду каждый день звонить в отдел кадров и приводить примеры того, какой ты тупой и ленивый. И все это будет правда. И я сделаю столько звонков, сколько рублей ты из меня вычтешь.
