Я стал профессионалом. Написал такой выдающийся текст за четыре часа. Какая разница, что личная жизнь летит в пизду. Я включил телефон. Лена написала: «Завтра созвонимся». Был уже вечер. Я поехал к Лиде, украв в «Пятерочке» две бутылки коньяка. Назавтра у нее был выходной, а мне пришлось несладко. Марат смотрел на меня брезгливо-насмешливо, пока я таскал окна и пердел, как старик.
– Сынок, иди просрись, что с тобой сегодня?
– Не знаю. Коньяк испортил мой живот.
Даже человек-машина высказался:
– Ебать, как будто сгнившее говно заспиртовали.
Когда я ехал с работы, то созвонился с Леной.
– Привет, – старался говорить так тихо, чтобы никто в трамвае не услышал. – Как ты?
Нормально. Все хорошо? Ты со мной? Нет. Я не с тобой. Я не вернусь, сказала она. Ты сам говорил, что все случайность. Я случайность, любовь – реакция на запах.
Я так не хочу.
Даже не помнилось, чтобы я такое говорил.
– Это точно из меня цитаты?
– Я не вернусь, – повторила Лена.
Марат задумчиво смотрел в окно. Я заплакал.
– Ладно, – сказал я и отключил связь.
Тихонько всхлипнул, слезы катились, я их вытирал тряпичной перчаткой. Мерзкие воспоминания минувшей ночи вторгались в реальность: на этот раз у Лиды не было дома мамы.
– Я нассу на тебя! – пошутил я. Лида потащила меня в ванную. Я встал на бортик и мочился ей на грудь. Потом она помылась, сполоснула ванну, я лег внутрь. Теперь ты. Да ладно, не буду, если не хочешь. Да нет, надо, не хочу быть владыкой, хочу быть с тобой на равных. Она поссала мне на живот. Коньяк подкатил к горлу. Я проглотил собственную блевотину. Это видение еще долго будет меня преследовать с похмелья. Крепкая деваха, враскоряку нависающая над ванной, ее пухлая писька и дымящаяся моча. Я старался не дышать, быстро смыл все с себя и из ванны. Лида как в трансе помыла мою голову, намылила мне пах. Но чувство чистоты у меня не появлялось.
Мы пошли в постель, она рычала и елозила на мне. Кончить я не смог.
– Сынок, ты че, плачешь? – удивился Марат.
– Лена меня бросила. Знал бы ты, на что я ее променял!
Я горько засмеялся, слезы затекали в рот. Еще икать начал. Я купил домой водки, и мы выпили ее с Философом, заедая гороховой кашей. В моем углу ночью пахло не очень хорошо. Все это время с Леной я думал о Сигите, жалел, что не отпиздил Ваню. Лена права. Она все правильно сделала, не нужно ко мне возвращаться.
Потом была еще какая-то интрижка и влюбленность, и меня жестоко кинула баба, зато мы с Костей съездили в небольшой тур: Нижний Новгород и Казань. В это время Дарья пыталась покончить с собой, перерезав себе вены. После такого события Пушкин попросил их съехать, и Косте повезло: он нашел отличную комнату в самом центре Москвы. Еще было экспериментальное выступление в Москве с музыкантами, которых собрал Кирилл Маевский и привез на день из Казани. Концерт получился убыточным, и убыток оплатил я, хотя и так уже был должен всем кучу денег. Потом я за каким-то хреном опять вернулся в Петербург, хотя жить на этот раз было негде, снова начал много пить и по выходным встречаться с Лидой.
Сперва в планах не было встречаться с ней, но Валера тогда находился на распутье и использовал меня как алиби, чтобы проводить время с любовницей, так опять нарисовалась и Лида.
– Что, рэпер-брошка? – сказала она, увидев меня спустя полтора месяца разлуки. – Говорят, влюбился ты там до беспамятства.
– Да, но вот опять к тебе вернулся.
– Такого говна даром не надо.
Однако мы опять оказались в ее постели. Трезвый даже не мог ей вставить, но стоило прибухнуть, и страсть разгоралась. У нее были светлые короткие чулки, которые она натягивала на свои мощные икры. Я просил ее заплетать косички, трахал Лиду раком, держась за них, а потом размазывал сперму по молочного цвета чулкам.
С утра в понедельник приходилось просыпаться очень рано. Я смотрел, как Лида похрапывает, аккуратно будил ее, чтобы закрылась, и валил на новую ненавистную работу. Мне надо было ехать за несколько часов от Петербурга с одним рыжим дебилом. Он ждал меня на своей задроченной восьмерке у одной из пригородных станций, потом мы гнали полтора часа в какой-то населенный пункт, кажется Мельниково. Рыжий много говорил. Мы отделывали вагонкой коттедж, утепляли стены, еще занимались мелкой работой на участке. Я писал о говнюке и этой работе в «Камерной музыке», повторяться нет желания. Могу только сказать еще разок: этот черт кинул меня и пусть сосет свой рыжий хуй.
