Некоторое время они ехали молча. Город был серым и представлял собой классический фон для гангстерского фильма 30-х годов. Складывалось впечатление, будто кто-то лишил его всех ярких красок, и рекламные плакаты сразу же потускнели, фасады домов зловеще нависли над тротуарами, модные пальто и куртки на женщинах превратились в заношенные тряпки, и даже рождественские украшения в витринах магазинов поблекли, потеряв свою привлекательность. Окутанные серой мглой, мишура и гирлянды свисали словно клубки лохмотьев, лишь отпугивая покупателей и еще раз напоминая, что все это выставляется только раз в году, а потом убирается в пыльные подвалы. Даже костюмы Санта-Клаусов на перекрестках казались не ярко-красными, а тускло-коричневыми, их бутафорские бороды напоминали клочья грязной ваты, а звон медных колокольчиков казался дребезжанием консервных банок. Сначала у города отобрали солнечный свет, а теперь еще и лишили чистого снега. Город ждал и с каждой минутой становился все мрачнее.
— Я все думаю о Рождестве, — сказал Карелла.
— А что такое?
— Я дежурю. Не хочешь со мной поменяться?
— Чего это ради? — возмутился Мейер.
— Ну, я бы мог подежурить в Хануку[27] или еще когда-нибудь.
— Ты давно меня знаешь?
— Слишком давно, — улыбнулся Карелла.
— Сколько же лет мы с тобой знакомы? — Мейер почесал в затылке. — И ты до сих пор не знаешь, что я справляю и Хануку, и Рождество! Да у меня дома каждый год на Рождество елка, еще с тех самых пор, как у меня дочка родилась. Каждый год! И ты каждый год ходишь ко мне в гости. Вы же с Тэдди были у нас в прошлом году, и ты прекрасно видел эту чертову елку. Прямо в центре гостиной!
— Извини, я забыл. — Карелла хитро усмехнулся.
— Я справляю и то, и другое, — твердо сказал Мейер.
— О'кей.
— О'кей. Так что нет, не буду я с тобой меняться.
— О'кей.
— Вот именно.
Продолжая подтрунивать друг над другом, Мейер и Карелла оставили машину на стоянке, вошли в дом номер 480 по Рид-стрит и поднялись на лифте на шестой этаж. Фирма Харта и Уиддлермана производила браслеты для часов. Большой рекламный щит у стола секретарши в приемной гордо возвещал: "ХАРТ И УИДДЛЕРМАН ШТАМПУЮТ БРАСЛЕТЫ", а ниже шли пояснения в менее восторженном духе, из которых, впрочем, явствовало, что Харт и Уиддлерман сумели решить сложнейшие технические проблемы и теперь располагают возможностью распространять свою замечательную продукцию по всему миру. Весь этот процесс был проиллюстрирован цветными фотографиями в блестящих золотистых тонах, и постепенно у Кареллы сложилось впечатление, что он мог бы без особого труда заложить такой браслет в ближайшем ломбарде. Волосы секретарши были почти такого же золотистого оттенка, но он не шел ни в какое сравнение с блеском на фотографиях. Она оторвалась от чтения журнала и без особого интереса посмотрела на детективов. Мейер с изумленным видом дочитывал рекламу.
— Будьте любезны, нам нужен мистер Харт, — сказал Карелла.
— Кто его спрашивает? — У секретарши был типичный калмпойнтский акцент. Когда она говорила, было похоже, что она жует резинку.
— Детективы Мейер и Карелла.
— Одну минуту. — Девушка нажала кнопку селектора. — Мистер Харт, вас хотят видеть двое полицейских. — Выслушав ответ, она положила трубку и кивнула на дверь. — Проходите, пожалуйста. Его кабинет в самом конце коридора. — Сказав это, она снова уткнулась в свежий номер журнала "Вог".
Унылая погода явно подействовала и на Эндрю Харта.
— Вовсе необязательно было объявлять всем и каждому, что вы из полиции, — сварливо заметил он, едва детективы вошли в кабинет.
Карелла пожал плечами.
— Мы просто представились.
— Ну ладно, раз уж вы здесь, то давайте во всем разберемся.
Это был крупный мужчина лет пятидесяти пяти с серо-стальной проседью в волосах и в очках в черной оправе. Он сидел за своим рабочим столом, повесив пиджак на спинку стула; рукава рубашки были закатаны, обнажив мощные запястья, покрытые густыми черными волосами, одно из которых охватывал толстый золотой браслет часов, несомненно, производства его фирмы.
— Честно говоря, я до сих пор не понимаю, какого черта вы здесь делаете. Я уже сказал, что не знаю никакой Сары Флетчер, и это действительно так.
— Вот ее записная книжка, мистер Харт, — сказал Карелла, решив не тратить время попусту на бессмысленные препирательства. Открыв записную книжку на нужной странице, он подал ее Харту. — Ведь это ваше имя, не так ли?
— Да, — согласился Харт, недоуменно тряхнув головой. — Но как оно туда попало, даже не представляю.
— Значит, вы не знаете никого по имени Сара Флетчер?
— Нет.
— Возможно ли такое, что вы встретились с ней на какой-то вечеринке, обменялись номерами телефонов, а потом…
— Нет.
— Мистер Харт, вы женаты?
— А какое это имеет отношение к делу?
— Вы женаты?
— Нет.
— У нас есть фотография миссис Флетчер и…
— Не надо мне показывать фотографии трупов, — запротестовал Харт.
— Эта фотография была сделана при ее жизни. Это старый снимок, он стоял на комоде у нее в спальне. Надеюсь, вы не откажетесь на него взглянуть?
