— Ты слушай дальше, — продолжал Мейер, закуривая. — Так вот, у одной симпатичной и о-очень хорошо сложенной дамочки из Беттауна была привычка купаться каждый Божий день в любую погоду, не важно — дождь, снег, жара или слякоть. Да, я говорил, что грудь у нее была необъятная?
— По-моему, говорил.
Карелла продолжал листать телефонный справочник, сверяя имена и адреса.
— Жила она у самого берега реки и обожала купаться нагишом, потому что дом ее стоял на отшибе, почти в самом конце острова. Это было еще до того, как построили новый мост, и в ту часть Беттауна надо было добираться на пароме. Так получилось, что дом этой дамочки находился на участке того самого подозрительного полицейского. И вот, представь себе, она выскакивает на берег, обхватив себя руками и растирая бока — ведь холодно! — и тот подозрительный…
— Ну-ну, и что же он? — нетерпеливо спросил Клинг.
— Он смотрит, как она, растираясь, несется к воде и орет: "Стой, полиция!" Она останавливается, поворачивается к нему, по-прежнему обхватив себя под грудями, и возмущенно спрашивает: "Что я сделала, офицер? Что я такого нарушила?" А он ей отвечает: "Не то, что вы сделали, леди, а то, что собирались сделать. Неужели вы думаете, что я буду стоять и спокойно смотреть, как вы топите этих двух милых щенков с розовыми носиками?!"
Клинг захохотал. Мейер тоже заржал над своей собственной шуткой и хлопнул ладонью по столу.
— Ребята, может, вы наконец заткнетесь? — поинтересовался Карелла.
Он проверил все пять адресов. Утром ему предстояла большая работа.
Это было шестое по счету письмо, написанное Эйприл Кареллой Санта-Клаусу. Стоя на кухне, она еще раз перечитывала его через плечо матери.
"Дарагой Санта!
Надеюсь, что тебя не очинь расердят эти мои письма. Я знаю, что ты очинь занет в это время года. Но я кое-что придумала и хотела изминить мое последнее письмо. Пжалуста, не принаси швейный наборчик, а вместо этого я бы хотела куклу как у Ронни. Мой брат Марк сам напишит тебе о сваих желаниях. Пока с увожением Эйприл Карелла"
— Мам, ну как? Что об этом думаешь? — спросила Эйприл.
Она стояла у матери за спиной, и та не видела ее губ, а потому даже не подозревала, что к ней обращается дочь. Тэдди Карелла, очаровательная женщина с черными как ночь волосами и блестящими темно-карими глазами, была глухонемой. Только глазами она могла почувствовать, как рождаются слова, потому что для нее слова были видимыми и осязаемыми, "вылепливались" прямо в воздухе пальцами, она могла прочесть их на ощупь в темноте, положив руку на губы своего мужа, и значение каждого слова было для нее куда более глубоким, чем если бы она воспринимала их только на слух. Она была целиком поглощена ошибками в письме дочери и не заметила, как Эйприл обошла вокруг ее стула. Ну почему дочь в состоянии правильно написать слово "желания" и тут же до неузнаваемости искорежить слово "занят"? Это находилось за пределами понимания Тэдди. Может быть, стоит сходить к учительнице Эйприл и деликатно посоветовать, что какими бы великолепными ни были у ребенка способности к правописанию, но у нее будет получаться гораздо лучше, если бы воображаемый процесс складывания букв в слова можно было как-нибудь контролировать. Конечно, что-то из первоначального смысла слова может потеряться, но…
Эйприл дотронулась до ее руки.
Тэдди посмотрела на дочь в неярком свете лампы, висевшей над старым дубовым столом в большой кухне, и в который раз поразилась их почти невероятному сходству. Но, что более важно, даже выражение лиц у обеих было одинаковым. Когда Эйприл повторила вопрос, Тэдди посмотрела на ее губы, потом подняла руки и медленно "произнесла" свой ответ, в то время как Эйприл не сводила глаз с рук матери. С некоторым удивлением Тэдди подумала, что ребенок, который не может правильно написать слово "занят", с легкостью понимает фразу, которую она составляла пальцами, особенно если это фраза: "Ты пишешь с ошибками". Но Эйприл, улыбаясь и кивая в знак понимания, смотрела, как из букв складывается одно слово, потом другое, потом целое предложение… Наконец она кивнула и сказала:
— Мам, а в каких словах у меня ошибки? Покажи, пожалуйста.
Они начали перечитывать письмо, но в этот момент Эйприл услышала щелчок замка во входной двери. Ее глаза встретились с глазами Тэдди, и на их лицах мгновенно появилась улыбка. Они вместе поднялись из-за стола. Марк, брат-близнец Эйприл, уже летел сломя голову вниз по лестнице встречать отца.
Карелла вернулся домой.
На следующее утро, в начале девятого, полагая, что большинство людей через час будут находиться по дороге на работу, Карелла позвонил Эндрю Харту по номеру из записной книжки Сары Флетчер. Трубку сняли после пятого звонка.
— Алло? — спросил мужской голос.
— Мистер Харт?
— Да, я слушаю.
— Это детектив Карелла из восемьдесят седьмого участка. Я хотел бы…
— В чем дело? — тут же перебил Харт.
— Я хотел бы задать вам несколько вопросов, мистер Харт.
— Я бреюсь, — недовольно буркнул тот. — Мне скоро выходить на работу. По какому поводу вопросы?
— Мистер Харт, мы расследуем убийство…
