— За Ральфа Корвина, — пояснил Флетчер. — Насколько мне известно, у него возникли какие-то проблемы с адвокатом и…
— Да ладно тебе, не жмись, — не унималась проститутка. — Я просто помираю от жажды.
Карелла повернулся и в упор посмотрел на нее. Их глаза встретились. Взгляд девушки говорил: "Что скажешь, красавчик? Хочешь или нет?" Послание Кареллы можно было истолковать так: "Крошка, ты напрашиваешься на крупные неприятности". Оба не произнесли ни слова, но девушка поспешно встала и пересела за четыре табурета от него поближе к человеку средних лет в расклешенных замшевых брюках и оранжевой рубашке с широкими рукавами.
— Что вы сказали? — переспросил Карелла, обернувшись к Флетчеру.
— Я сказал, что хотел бы чем-нибудь помочь Корвину.
— Помочь?!
— Да. Как вы считаете, Ролли Шабрье посчитав бы странным, если бы я попросил пригласить хорошего адвоката для этого парня?
— М-да, мне кажется, это могло бы показаться ему довольно странным.
— Я чувствую нотку сарказма в вашем голосе.
— Вовсе нет. Я полагаю, что девяносто процентов всех мужей, чьи жены были убиты, вряд ли пойдут в суд и порекомендуют хорошего адвоката для обвиняемого. Должно быть, вы шутите.
— Отнюдь. Послушайте, я знаю: то, что я собираюсь сказать, вряд ли вам понравится…
— Тогда ничего не говорите.
— Нет-нет, я должен это сказать. — Флетчер отхлебнул мартини. — Мне очень жаль этого парня. Мне…
— Привет, незнакомец, — вынырнула из темноты брюнетка. Взгромоздившись на табурет, на котором до этого восседала проститутка, она фамильярно взяла Кареллу под руку и спросила: — Ты без меня скучал?
— Чуть не сдох от тоски. Но сейчас у меня важный разговор с другом и…
— Да Бог с ним, с твоим другом! — махнула рукой девушка. — Меня зовут Элис-Энн, а тебя как?
— Дик Никсон.
— Очень рада познакомиться. Дик. Не хочешь еще разок меня поцеловать?
— Пожалуй, нет.
— Почему?
— Дело в том, что у меня во рту в последнее время какие-то язвы появились — наверное, что-то подхватил от своей подружки. Мне бы не хотелось, чтобы и ты…
Элис-Энн потрясенно уставилась на него и заморгала. Она потянулась к его бокалу, чтобы прополоскать рот, сообразила, что это его заразная выпивка, резко повернулась к соседу Кареллы слева, схватила его бокал и набрала полный рот дезинфицирующего алкоголя.
— Эй, ты чего?! — Возмущению соседа не было предела.
— Остынь, жмот! — резко оборвала его Элис-Энн, слезла с табурета и, метнув на Кареллу испепеляющий взгляд, направилась к группе молодых людей, столпившихся в углу переполненного помещения.
— Вы, конечно, этого не поймете, — продолжал Флетчер, — но я благодарен этому парню. Я чертовски рад, что он ее убил, и мне ненавистна сама мысль о том, что его покарают за то, что я считаю актом милосердия.
— Вот вам мой добрый совет, — сказал Карелла. — Не говорите этого Ролли. Не думаю, что он вас поймет.
— А вы понимаете?
— Не совсем.
Флетчер допил свой бокал мартини.
— Ну ладно, пошли отсюда. Если только вы не присмотрели себе чего-нибудь интересного.
— Все, что мне надо, у меня уже есть, — холодно ответил Карелла и снова подумал: говорить ли Тэдди об этой брюнетке в мини?
Бар "Лиловые стулья" находился еще ближе к центру. Было совершенно очевидно, что название не соответствует действительности, поскольку в баре было лиловым все что угодно, кроме стульев, — потолок, стены, стойка бара, столы, шторы, салфетки, рамы зеркал, абажуры ламп… Стулья же были белыми.
Ошибка в названии была сделала намеренно.
"Лиловые стулья" представлял собой типичный бар для лесбиянок, и в самом названии заключался тонкий намек. Стулья были белыми. Чистота. Невинность. Девственность. Зачем же так упорствовать и называть их лиловыми? Кто может сказать, в чем больше порока — в содержании или в названии?
— Почему сюда? — сразу же спросил Карелла.
— А почему бы и нет? — пожал плечами Флетчер. — Я же обещал показать вам некоторые из самых злачных мест в нашем городе.
Карелла сильно сомневался в том, что это одно из самых злачных мест в городе. Часы показывали начало двенадцатого, но народу было немного, причем клиентура состояла исключительно из женщин — женщины беседовали между собой, поглаживали друг друга, танцевали под джук-бокс, улыбались, обменивались поцелуями… Когда Карелла и Флетчер двинулись к стойке, которую обслуживала здоровенная матрона в рубашке с закатанными рукавами, открывавшими крепкие бицепсы, десятки враждебных взглядов скрестились на них наподобие лучей смерти в фантастическом боевике. Барменша быстро перевела их в слова.
— Что, поглазеть сюда пришли? — неприязненно спросила она.
— Нет, просто занимаемся самообразованием, — не остался в долгу Флетчер.
— Лучше сходите в библиотеку.
— К сожалению, она уже закрыта.
— Может, вы меня еще не поняли?
— А что тут понимать?
— Вас кто-нибудь трогает?
— Нет.
— Ну так не трогайте нас. Вы нам здесь не нужны, и мы не хотим, чтобы вы тут околачивались. Охота на уродцев посмотреть — валите в цирк. — Барменша отвернулась и направилась в другой конец стойки к посетительнице.
— По-моему, нам предложили убраться, — сказал Карелла.
