"Телефонный блюз" — эту наполненную грустью песню пели и продолжали петь большинство жителей города. В наше время становится все труднее узнать, что происходит с телефоном абонента, до которого вы пытаетесь дозвониться, — занят ли он, не работает, временно отключен или вообще украден "международной бандой похитителей телефонных аппаратов". Система прямого набора является, конечно, замечательной вещью, одно плохо — чаще всего, набрав номер, вы слышите либо полную тишину, либо сигнал "занято", либо запись, а порой просто серию странных гудков и пощелкиваний. После трех-четырех безуспешных попыток вы звоните на телефонную станцию, где с вами разговаривают так, словно вы прошли подготовку на курсах для людей с показателем интеллекта ниже 48 по шкале Бине[29]. Иногда вам и в самом деле удается поговорить с вашим абонентом. Но чаще всего перед глазами Кареллы возникал образ какого-нибудь потерпевшего, тщетно пытающегося дозвониться до врача, пожарным или в полицию. В принципе, в участке был номер для оказания срочной помощи, но что в этом хорошего, черт возьми, если телефон нельзя заставить работать? Так думал Карелла, поднимаясь на четвертый этаж к квартире Лу Кантора, третьего человека, имя которого было в записной книжке Сары Флетчер.
Мейер постучал, и они встали по обе стороны двери, дожидаясь ответа.
— Да? — спросил женский голос. — Кто там?
— Полиция, — ответил Мейер.
Последовало короткое молчание.
— Одну минуту, пожалуйста.
— Ты думаешь, он дома? — прошептал Мейер.
Карелла пожал плечами. Они услышали приближающиеся шаги, и тот же голос спросил через запертую дверь:
— Что вам угодно?
— Нам нужен Лу Кантор, — сказал Мейер.
— Зачем?
— Обычное расследование.
Дверь приоткрылась, но лишь на узенькую щелочку — дальше не пускала цепочка.
— Покажите ваши значки, — потребовала женщина.
Одно правило жители этого прекрасного города усвоили четко — если к вам пришел полицейский, обязательно попросите его показать свой значок, потому что в противном случае он может оказаться грабителем, насильником или убийцей — и что тогда делать? Мейер показал свой значок. Женщина внимательно рассмотрела его, сняла цепочку и широко распахнула дверь.
— Входите.
Они вошли в квартиру, и женщина сразу же закрыла и заперла дверь. Они стояли в маленькой аккуратной кухне, а в дверном проеме была видна следующая комната, несомненно, гостиная с двумя креслами, диваном, торшером и телевизором. На вид женщине было лет тридцать пять — высокая шатенка с крупной фигурой и квадратным лицом, обрамленным короткими темными волосами. Поверх ночной рубашки на ней был халат. В ее голубых глазах застыло подозрительное выражение. Она молча ждала, переводя взгляд с одного детектива на другого.
— Он дома? — спросил Мейер.
— Кто?
— Мистер Кантор.
Она озадаченно посмотрела на него, но неожиданно догадка промелькнула у нее в глазах, и она слегка улыбнулась.
— Лу Кантор — это я. Луиза Кантор. Чем могу вам помочь?
— А-а!.. — сказал Мейер, с интересом разглядывая ее.
— Чем я могу вам помочь? — нахмурившись, повторила Лу.
Карелла вытащил из блокнота ксерокопию фотографии Сары и протянул ее хозяйке квартиры.
— Вы знаете эту женщину?
— Да.
— Как ее зовут?
— Сэди Коллинз. А почему вы спрашиваете?
Карелла решил не ходить вокруг да около, а сразу открыть все карты.
— Ее убили.
— Понятно. — Лу вернула ему ксерокопию. — Я так и подумала.
— Почему вы так подумали?
— На прошлой неделе я видела ее фотографию в газете. Или фотографию женщины, очень похожей на нее. Имя было другое, и я подумала: "Нет, это не она". Но, Боже мой, чем больше я смотрела на фото, тем больше убеждалась, что это Сэди. — Лу пожала плечами и подошла к плите. — Хотите кофе? Если да, то могу сделать.
— Спасибо, не стоит, — сказал Карелла. — Мисс Кантор, насколько хорошо вы ее знали?
Она снова пожала плечами.
— Мы были знакомы совсем недолго. Кажется, мы встретились в сентябре и виделись всего три-четыре раза.
— А где вы с ней познакомились? — спросил Карелла.
— В баре "Лиловые стулья", — ответила Лу и, посмотрев на него, быстро добавила: — Совершенно верно, вы правы.
— Никто ни о чем вас не спрашивал.
— Ваши глаза спросили.
— Так как насчет Сэди Коллинз?
— Что насчет Сэди Коллинз? Выражайтесь яснее, офицер, я не собираюсь думать за вас или помогать вам.
— Почему?
— Главным образом потому, что мы не любим, когда лезут в наши дела.
— Мисс Кантор, никто в ваши дела не лезет. У вас своя религия, у меня своя. Мы здесь для того, чтобы поговорить об убитой женщине.
— Ну так спрашивайте! Что вас конкретно интересует? Была ли она нормальной? Но ведь до какого-то момента все нормальные, разве не так? Она хотела научиться, и я ее научила.
— Вы знали, что она замужем?
— Да. Ну и что с того?
— Она сама вам это сказала?
— Сама. Однажды ночью она разрыдалась и до утра проплакала у меня на руках… Да, я знала, что у нее есть муж.
— Что она рассказывала о своем муже?
— Ничего такого, что могло бы меня удивить.
— Что именно?
