Вязов пожал плечами и пошел на кухню.
Стол был вытерт, посуда вымыта и расставлена. В кастрюле под крышкой дымился бульон.
Вязов не спеша сварил себе крепкий кофе. Налил в кружку, закурил и вышел в коридор. Жена уже одевалась.
— Слушай, — сказал Вязов. — Я как чукча в том анекдоте спрошу — чо приходила-то?
— За шампунем.
— А-а, — хмыкнул Вязов. — А суп зачем сварила?
Жена с визгом застегнула молнии на сапогах. Открыла дверь.
— Стой, — сказал Вязов. — Подожди минуту.
Он снова ушел на кухню. Вернулся, держа в руках литровую банку в которой, как уродец из кунсткамеры, плавала половина курицы.
— На. Забирай.
— Куда? На работу?!
— Ну да. Придешь, вымоешь голову. И захочется тебе супчика похлебать. А он вот он, тепленький!
Держа банку за крышку, Вязов протянул ее жене. Крышка соскочила, и банка упала к их ногам, залив пол и тапки Вязова бульоном.
— Какой же ты идиот! — беззлобно сказала жена и пошла к лифту.
— А ты жирная! — крикнул Вязов.
Он стоял в мокрых теплых тапках и разглядывал эту полную немолодую женщину у лифта, с ужасом чувствуя, что она снова ему интересна.
— Лена? — позвал он.
— Что?
— А ты понимаешь, кто ты?
Жена устало посмотрела на него.
— Ты старая толстая сука, — сказал Вязов и улыбнулся как человек, который смешно пошутил.
Приехал лифт. Жена вошла. Двери закрылись.
Вязов пошел на кухню и допил кофе. Потом подобрал банку с курицей, выпил бульон из банки, вытряхнул куриные останки прямо на стол и так, без тарелки, съел. Он обсосал кости и пытался выложить из них то самое слово, которое сказал жене. Костей не хватило.
Вообще, надо было хорошенько все обдумать. Но думать не получалось. Вместо этого позорно хотелось жрать. И пить. Вязов встал и набрал кружку воды прямо из-под крана.
Смешно убиваться из-за жены, которая осточертела ему еще в прошлом веке. Двадцать лет прожили. Ну и что? Да и что значит прожили?
Вязов и не помнил особо их жизни в эти двадцать лет.
Сначала он доучивался во ВГИКе. Потом делал свой первый фильм. Потом свой второй очень важный фильм. Он жил в съемочных павильонах, городах, гостиницах. Жену помнил очень смутно. Она вечно что-то стирала, гладила, собирала чемоданы. Лежала в темноте рядом, когда он обдумывал сцену, которую собирался снимать утром. В сущности, вместо нее мог быть кто угодно.
Полностью она появилась лет пять назад, когда выяснилось, что детей у них не будет. Что заказы на фильмы после двух трескучих провалов он перестал получать.
Жена оказалась усталой большой женщиной. А он все еще тот же шустрый курчавый мальчик. Ну, немного алкоголик. Но кто сейчас не алкоголик? Все приличные люди пьют, время такое.
Рядом должен быть человек, который тебя понимает. А не который смотрит на тебя так, что сразу понятно, что ты не оправдал его социокультурных ожиданий. На хрена такой человек рядом. Вязов и сам отлично понимал, что и как он оправдал.
Он пошел и снова лег на диван. Уставился на тополь за окном. Сказать, что жена совсем его не понимала, тоже было нельзя. Ведь знала же она, что ему будет с утра хотеться есть. Курицу вот сварила. Хотя сама не спала. А раньше она вообще всегда его поддерживала. Расстраивалась из-за провалов. Сводила концы с концами, когда не было денег. А как здорово она хохотала над его шутками.
Вязову стало жалко Ленку, что вообще никуда не годилось. Жалеть бабу, которая променяла его, Вязова, на какого-то мужика с работы. Почему на какого-то. На того блондина с залысинами. Точно. Он еще шкаф помогал им из ИКЕИ привезти. Здоровый такой, широкий. Под стать этой корове.
Вязов вскочил с дивана, пошел в гостиную и с ненавистью осмотрел шкаф.
Точно. Она еще советовалась с этим лысым хреном, куда поставить. Потому что Вязов сказал, что ему глубоко по барабану этот шкаф. Ему он сто лет не нужен. Зачем человеку, у которого один свитер и брюки, шкаф. У него плохо шел тогда сценарий. А они с этим увальнем долго и по-семейному что-то обсуждали и, наконец, установили шкаф в углу. Гениально! Если распахнуть дверь, она резко бьется о стену. Увальни безмозглые.
Вязов взял телефон и набрал номер жены. Ответили довольно быстро.
— Привет, — ехидно сказал Вязов. — Ты на месте? Голову уже помыла?
— Что случилось?
— Ничего. Хочу, чтоб ты свой уродский шкаф забрала!
— Тебя только это беспокоит?
— В общем-то да. Он тут ни к селу, ни к городу.
— Хорошо. Мы заберем.
— Мы?
— Разумеется. Я же одна его не унесу.
— А ты попробуй. Вряд ли он тяжелее того креста, который ты тащила все эти годы.
— Будешь хамить, — спокойно сказала жена, — трубку положу.
— Ладно, — сказал Вязов.
— Это все? — спросила жена.
— Пока да.
— Тогда я продолжу работать, — жена положила трубку.
