— Зачем ты задаешь идиотские вопросы? — тут же вмешался отец. — Он тебе всю жизнь должен рассказать?
Они сердито посмотрели друг на друга.
— Я в школу пошел. В первый класс, — сказал Мишка.
— И как тебе в школе, нравится?
— Нормально.
— А какие предметы тебе больше всего нравятся?
— Математика.
— А что вы сейчас проходите?
Мишка задумался. Неудобно было сказать, что они проходят всего лишь цифры. Один, два, три… Но отвечать не пришлось: они въехали в большие ворота и после долгих споров отца и деда остановились у проходной.
Мишке сделали новые снимки в аппарате, похожем на космический корабль. Потом врач попросил его раздеться до трусов и ходить по комнате. Мишке было стыдно ходить на костылях туда-сюда в детских голубых трусах с корабликами в присутствии трех малознакомых мужчин. Но он послушно прошел несколько раз от стены до стены.
— Понаблюдаем, — сказал врач. — Хорошо бы исключить дисплазию. Если ее нет, то можно обойтись без операции.
Отец и дед облегченно закивали.
Врач долго еще что-то говорил, писал, объяснял, но Мишка уже не слушал. Он рассматривал висящие на стенах плакаты с ортезами и всякими приспособлениями, делающими кривое ровным и больное здоровым. Потом он вспомнил финал книжки «Волшебник Изумрудного города», где волшебник оказался обычным маленьким обманщиком. Тут отец и дед попрощались с врачом, и они вышли из кабинета.
— Какие планы? — спросил дед, когда подходили к машине. — На ужин к нам не заедете?
— В другой раз, — резко ответил отец. — У меня вечер в клубе.
— Не рано ли водить ребенка по таким мероприятиям?
— Пап, сам разберусь! — Отец зло махнул рукой.
Отец привез Мишку в огромный детский магазин. У Мишки разбежались глаза. Он стоял и стоял перед длиннющими полками со сборными моделями самолетов и кораблей и никак не мог выбрать. Ему хотелось всё. Руки устали от костылей, и под мышками заломило.
— Ну, выбрал? — подошел к нему отец.
Мишка вздохнул. Перевел взгляд с корабля на самолет-истребитель.
— Сколько можно думать? — сказал отец и положил в корзину сразу три коробки.
Две модели из трех были не те, что он хотел, но неважно. Мишка стоял и хлопал глазами, не зная, как выразить благодарность. Но, похоже, отец не ждал благодарности. Он взглянул на часы и сказал, что пора ехать домой, чтоб собраться на вечер.
Отец вышел из душа в длинном махровом халате, взял гитару и, подмигнув Мишке, запел. Он пел очень красиво, только громко. Слова были сложные. Песня была про любовь, которая кончилась, и про войну, которая началась.
Мишка смотрел на отца, и он ему ужасно нравился. В его классе ни у кого не было такого. Если бы отец жил с ними, Мишка был бы самым крутым мальчиком в посёлке.
Отец долго ходил по квартире, бренча на гитаре, несколько раз переодевался и наконец остановился на джинсах и нарядной синей рубашке. Он долго стоял перед зеркалом, накидывая на шею разные шарфы. Ему непрерывно звонили, и он говорил со всеми ласково и немного свысока. Мишке захотелось есть. Отец выбрал синий шарф в клетку.
— Ну, ты как? — спросил он Мишку, подходя к кухонному шкафу и наливая себе маленькую рюмку коньяка.
— Нормально, — ответил Мишка.
— Не устал? Нога не болит?
— Нет.
— Тогда погнали. Познакомишься с моими друзьями, — сказал отец и налил вторую рюмку.
На улице их уже ждало такси.
— Мой сын, — сообщил отец таксисту. — Ногу сломал.
— До свадьбы заживет, — равнодушно ответил таксист, и машина тронулась.
Клуб переливался разноцветными огнями и бухал музыкой. На сцене стояли микрофон и синтезатор. Все столики были заняты. Они с трудом пробирались по залу, отец шел впереди, расчищая дорогу. То и дело к отцу подходили здороваться парни в пиджаках, чмокали в щеку нарядные девицы.
— Это мой сын, Михаил, — говорил всем отец, и подошедшие удивленно смотрели на маленького Мишку на костылях.
— Пойдем на второй этаж, — сказал отец. — Тут мест нет. А оттуда все видно.
Мишка кое-как поднялся на костылях по лестнице, и отец усадил его за столик, откуда действительно были отлично видны зал и сцена. Тут к отцу подлетела женщина в черной блузке и брюках и, подмигнув, сказала, что его ждут в гримерной.
Отец ушел, а Мишка сидел и смотрел, как музыканты на сцене настраивают свои инструменты. Люди за столиками пили и ели. Немолодая дама с короткой стрижкой спросила Мишку, свободно ли место напротив, и он разрешил ей сесть.
Музыканты настроились и затихли. На сцену вышла та самая женщина в черных брюках и объявила первого выступающего.
Появился высокий молодой человек с пышными кудрями и, уставившись в листочек, начал читать. Музыканты поддерживали его звуками. Когда было грустно, они наигрывали тихо и трагически, а когда весело — громко бренчали. Но в основном было грустно. Мишка сначала слушал, что читает человек, но там была какая-то ерунда, написанная от лица женщины про ее же ноги. Мишка почувствовал, что его собственная нога заболела. Дама со стрижкой листала меню. Парень читал и читал. Наконец музыканты дали последний какофонический аккорд, парень опустил листочки, в зале захлопали. Отца все не было.
