Это было примерно в то же время, когда у нас начались трудности. Деньги закончились, и
все, что могло выйти из строя на лодке, сломалось. Финн смотался в Сан–Диего, а Колтон
и я едва успели покинуть лодку. – Мне очень жаль, Эмми. Я не слышал об этом.
– Все нормально.
– Он был хорошим человеком, – добавляю я.
– Спасибо, это – правда, – тихо говорит она. – Но да, он был болен. И сейчас ему
лучше. Звучит ужасно, правда?
Я качаю головой, глядя ей в лицо. Я никогда не был так физически близок к ней.
– Так больно? – спрашивает она, прижимая пальцы к коже вокруг повязки.
Я едва могу дышать.
– Нет.
Она кивает, шепча:
– Хорошо, – она проверяет другие точки ближе к ране, вероятно, на наличие
чувствительности.
– Моя мама умерла от рака груди, когда мне было четыре года, – говорю я после
недолгого молчания. – Но я не помню ничего из этого. Думаю, мне было легче, чем моим
братьям или отцу. Думаю, это трудно потерять кого–то, кого ты знал всю свою жизнь.
– Да, – говорит она и смотрит на меня с робкой, благодарной улыбкой. – Благодарю.
Знаешь, я видела тебя несколько раз. На съемках.
– Правда?
Она начинает развязывать повязку, и я пытаюсь заставить себя не думать о том, как
она смотрится на коленях передо мной, или сколько раз я представлял себе это. Боже
правый, я бы запросто поменялся с ней местами.
Она разматывает ленту и начинает осторожно снимать повязку.
– На причале с твоими братьями. И один раз на лодке, когда мама услышала, что вы, ребята, пришвартовались.
– Почему ты не поздоровалась? – спрашиваю я. Мы нарушаем правила,
запрещающие говорить о шоу, – такое себе напоминание о том, что мы на телевидении, –
слишком режет слух продюсерам, и, как правило, они вырезают это. Но мне нравится, что
она меня искала.
Все это – каждая секунда – кажется нереальным.
– Не знаю, – признается она. – думаю, я не была уверена, что ты вспомнишь, кто я.
– Думаешь, я не запомнил тебя? – Говорю я, надеясь, что она не заметит неловкого
акцента.
Она кивает, извлекая марлю из раны, и я задерживаю дыхание.
– Извини, – говорит она, морщась. – Я знаю, что это больно. Но я должна промыть и
продезинфицировать ее.
– Все в порядке, – говорю я ей. – Делай, что необходимо.
Я наблюдаю за тем, как она промывает рану, не сводя глаз с ее лица, а не с огромной
дырки в своей ноге. Травма, похоже, нисколько не смущает ее; она работает очень
деликатно и тщательно.
Мы отсняли семнадцать эпизодов, и я знаю, что продюсеры хотят увидеть что–то из
моих часов досуга – что–то личное. Финн и Харлоу строят свою семью и живут на два
дома, и публика обожает их страсть и юмор. Колтон спит – и неизбежно расстается – с
каждой красивой девушкой, которая ему встречается, и зрители в восторге от этого. Мэтт
и Джайлс отправляли моделей, чтобы познакомиться со мной, и пытались заставить
нескольких симпатичных девушек из города ошиваться вокруг Причала, пока идут
съемки, но, к их большому разочарованию, ничего не происходило. Несколько девушек, которые меня привлекли, казались мне более заинтересованными в окружающих их
камерах, нежели во мне самом.
Я смотрю на Эмми, которая всего в нескольких дюймах от меня, изучаю изгиб ее
губ, ровный угол ее скул. Ее лицо такое родное, и меня словно пронзает какая–то струна.
Мои братья думают, что я 24–летний девственник, и хотя это неправда, у меня нет сотен
зарубок на моей прикроватной тумбочке.
Думаю, я не играю в эти игры.
Но вдруг меня осеняет. А что, если это тоже игра, как и все остальное? Сколько они
заплатили Эмми, чтобы она была здесь? Что они ей пообещали?
Она моргает, когда завязывает последний моток бинта и с гордостью улыбается.
– Готово.
– Благодарю.
Она помогает мне встать, и в таком маленьком пространстве, обстановка кажется
еще более интимной. Я всегда был высоким, но после средней школы вырос еще больше.
Эмми тоже не маленькая, но едва достает мне до подбородка, и теперь нас разделяет лишь
небольшое пространство между нами. Я чувствую тепло ее тела, чувствую запах ее
шампуня.
– Ты в порядке? – спрашивает она.
Я сглатываю.
– Да.
– На что ты ... – говорит она, хихикая, и касается своего лица. – … смотришь.
Я моргаю. Я не могу выйти из ванной, пока работает камера, затем Эмми
поворачивается, и я оказываюсь в ловушке. Но, черт возьми, последнее, что я хочу
сделать, это заставить ее испытывать неловкость.
– Прости.
Ее пальцы касаются моих.
– Все нормально. Я не жалуюсь.
Мы так близко, и она здесь. Мой мозг затуманен.
Слова срываются, прежде чем я успеваю подумать:
– Я был влюблен в тебя.
Ее глаза широко раскрываются в искреннем удивлении.
– Ты – что?
– Да. Я ... – Я смущенно смотрю вниз. – Я всю свою жизнь думал о том, каково это –
признаться тебе в этом. Но я никогда не думал, что вокруг будут камеры, когда я это
сделаю.
Я пытаюсь улыбнуться, и понять, что же будет дальше.
– Поэтому, если ты здесь ради денег, Эмми, или чтобы закрутить со мной ... просто, поаккуратней, хорошо?
Я поднимаю подбородок к оператору, Дейву, молча давая ему понять, что мы
закончили.
Глава 4
Финн ловит мой взгляд, когда я поднимаюсь на палубу, и я читаю вопрос в его
глазах:
− Все в порядке?
